В этом ему помогал тесть — рязанский князь Олег Иванович. Во многом благодаря ему Юрий Святославич вернёт себе смоленский престол в 1401 году и будет владеть им почти три года. Но это будут последние три года исторического Великого княжества Смоленского. Потом Витовт его заберёт обратно — на долгие десятилетия — во владения Литвы.
Летописи отмечали, что смоленский князь Юрий Святославич «давался московскому князю со всем княжением своим». То есть он фактически предлагал Москве забрать себе Смоленск со всеми землями! Однако, как известно, Василий его тогда даже не принял. Почему? И на это летописи отвечают достаточно ясно: «не хотя изменити Витовту».
В 1402 году скончается князь Рязанский — Олег. Юрию Святославичу помочь стало некому…
В 1404 году, за три года до кончины княгини Евдокии, Смоленск уйдёт к Витовту. А затем — после кончины Юрия Святославича в 1407 году, — собственно, прервётся род великих князей Смоленских. Ведь его супруга и их малолетние дети умерли в заточении у князя Витовта. Если только не считать возможными продолжателями смоленского рода, пусть даже косвенно, сыновей Юрия, женатого на дочери последнего Смоленского князя — Анастасии. Она-то осталась в живых.
Что же касается братьев самого Юрия Святославича Смоленского, то они неожиданно ушли из жизни буквально один за другим. Странная «неожиданность»! Глеб Святославич погиб в битве у Ворсклы в 1399 году, Иван скончался в 1403-м, а Владимир — в 1404-м. Как «по заказу». Так и хочется добавить — «литовскому».
Итак, подчиняясь своей супруге Софье, Василий «сдаёт» Смоленск литовцам.
Первый шаг плана Витовта был осуществлён. Оставалось сделать второй — прибрать к рукам саму Москву.
Повествование о «смоленских событиях» и «смоленской партии» следует продолжить, изложив некоторые другие примечательные факты.
Одним из наиболее интересных может стать версия о происхождении духовного наставника княгини Евдокии — преподобного Саввы Сторожевского. В свете этих предположений проясняются некоторые подробности, связанные с данной темой.
Возможно, что Савва был из боярского рода Великого княжества Смоленского. На это указывают косвенные данные. И если собрать их все воедино, то возникает вполне отчётливая картина, гипотеза, которая имеет шансы на подтверждение.
Приведём некоторый ряд замеченных фактов. Всё дальнейшее — предмет дополнительного изучения исследователями.
В 1383 году в Москве появился епископ Смоленский (будущий владыка Звенигородский) Даниил. Литовские притязания на Смоленск и постоянный «нажим» со стороны западных католиков настолько затрудняли исполнение им своих обязанностей, что он попросил разрешения остаться в Москве.
Неслучайно его имя связано со Звенигородом. Похоже, что Даниил был знаком и даже близок с преподобным Саввой, и уже давно. Именно этим можно объяснить и их постоянное сотрудничество на протяжении всего времени, пока Савва находился в Троицком монастыре, и то, что до самой кончины Даниила Савва не покидал обители Сергия Радонежского и не переселялся в Звенигород, где его уже давно ждали.
Известно также, что преподобный Савва пришёл на гору Сторожи «с иконой Смоленской Божией Матери», что было особой традицией у многих современных ему основателей новых монастырей, но в данном случае имело особый смысл. То была, возможно, икона с его родины. С ней он привносил в Звенигород частицу своей земли.
Поразительно, но в те же самые времена жена Василия I и дочь литовского князя Витовта Софья по наказу отца, пытающегося «задобрить Русь», уже фактически «отдавшую» ему Смоленск, привозит оттуда в Москву древнюю Смоленскую икону Богоматери — «Одигитрию», защитницу западных русских границ. Икона попала на Русь из Византии ещё в XI веке, и её, по преданию, написал сам евангелист Лука. «Одигитрию» Софья специально помещает на видном месте в Благовещенском соборе Московского Кремля. Но это «послание» от Витовта, направленное русским, чуть ли не прямо означало — «Смоленск уже не ваш», западные границы Руси, которые икона охраняла, уже немного подвинулись на восток, а потому святыню свою — заберите, в ближайшее время обратного хода ей уже не будет. Скорее, наоборот — я сам приду за ней прямо в Москву, но уже как великий князь.
Со Смоленской иконой (так это символически описывается в житиях и летописях) основывали свои монастыри и Сергий Радонежский, и Кирилл Белозерский. Она считалась заступницей Русской земли: ведь когда-то, хоть и на время, она, по преданию, спасла Смоленск от полчищ хана Батыя.
Епископ Смоленский и затем Звенигородский Даниил проводил в Москве «смоленскую» политику, не очень угодную Литве и митрополиту Киприану, но отчасти (и мы это подтвердим в дальнейшем) крайне важную для брата Василия I — Юрия Звенигородского.
