Отец, увидев это, изумился. Войдя в келью, он совершил поклон перед старцем и сказал, что произошло с мальчиком. Когда старец услышал это, разволновался — он не ожидал этого, тогда ученик чудотворца попросил отца ребенка никому об этом не рассказывать до смерти старца.
12. Брат спросил старца:
— Почему некоторые видят откровения и созерцают ангелов?
— Чадо, блажен, кто постоянно созерцает свои грехи, потому что всегда в трезвом уме.
13. Брат сказал:
— Отче, несколько дней назад я видел, как один монах изгнал беса из другого.
На это старец ответил:
— Мне не хотелось бы изгонять бесов и исцелять страсти, я только хочу и молю Бога, чтобы не вошел в меня бес. Вот поэтому очищаюсь от нечистых помыслов и в этом я велик. Если кто очищает свое сердце от нечистых помыслов и неленостно совершает свое служение, то удостоится пребывать вместе с отцами — чудотворцами небесного Царствия.
14. Некий брат отрекся от мира вместе со своим родным отцом, и они стали жить в одном монастыре. Через некоторое время брат услышал, что его отец исцелил одержимого бесом. Он пошел и сказал об этом великому старцу, что он весьма расстроен этим:
— Авва, мой отец преуспел и беса из брата изгнал, а я живу в небрежении и не преуспеваю.
Старец на это ответил:
— Право, чадо, преуспевание не в том, чтобы изгонять бесов или исцелять больных. Ибо это делает не человек, а Божия сила и вера немощного. И многие, не понимая этого, из — за совершенных ими исцелений впали в гордыню и погибли. А я говорю: если человек придет к истинному смирению, то большего успеха не нужно и желать, ибо человек не лишится его. Однажды смиривший свою душу долу, не может пасть, потому что он уже ниже всех на земле. А признак этого — радость, когда тебя бесчестят.
15. Как говорил авва Питирион, ученик аввы Антония, кто хочет изгонять бесов, должен прежде этого покорить свои собственные страсти. Кто становится выше страстей, тот изгоняет бесов. За каждой страстью: гневом, похотью или скорбью — следует родственный ей бес, ей угождающий. Поэтому кто ставит преграду страсти, тот изгоняет беса, который следует за этой страстью.
16. Один анахорет прожил во внутренней пустыне около тридцати лет, питаясь только плодами малоа, и как — то сказал сам себе, что напрасно погубил столько лет своей жизни. «Я провел тут много лет, не ел ничего, кроме этого злосчастного малоа, не было у меня ни одного видения и ни одного чуда, какие творили тут монахи до меня. Брошу — ка я все это и пойду в мир».
Когда он так думал, ему явился ангел Господень и спросил:
— От чего у тебя такие сомнения?
И монах поведал ему все, что изложено выше. Тогда ангел спросил:
— А какое чудо хотел бы ты сотворить, которое было бы выше стойкости и мужества, которые даровал тебе Бог? Кто укрепил тебя столько лет стойко провести на этом месте, питаясь только плодами малоа? Так что терпи и умоляй Бога даровать тебе смирение.
Так воодушевленный ангелом, анахорет остался в пустыне и стойко продержался в ней до скончания своих дней.
Египтянин по имени Серапион, по прозвищу Сидоний, потому что надевал на себя один только синдон (тонкая бумажная или льняная ткань и все, что сделано из нее: платье, простыня, покрывало), своими подвигами достиг высшей ступени добродетелей. Он превзошел всех в нестяжательстве. Серапиону даже в келье не сиделось спокойно. Отказавшись от житейской суеты, он не обзавелся и никаким имуществом, жил, переходя с места на место, ел, что попадется и то не каждый день. Так протекала его жизнь, и не было у него ничего, кроме синдона, прикрывавшего бренное тело.
При посредничестве одного известного подвижника, Серапион продал себя в каком — то городе одному язычнику актеру за двадцать номизм. Получив деньги, он спрятал их. Новообращенный раб во всем служил актеру и его жене и брал на себя все заботы по дому, трудясь со всем усердием и аккуратностью, ничего не требуя, кроме хлеба и воды. Он частенько обрекал свои уста на молчание, прилежно изучая божественное Писание.
Так Серапион провел в услужении немало времени, и день за днем они вели беседы о христианстве. Так сначала он привел к вере актера, потом его жену, а там и весь его дом. Когда они крестились, то перестали выступать на зрелищах и потянулись к боголюбивой жизни. Новообращенные хвалили своего наставника и говорили:
— Мы даем тебе свободу, потому что ты освободил нас от самого позорного рабства.
Тут он признался им:
