— Желаю тебе, чтобы когда я приду на следующий год, то у тебя не нашлось бы и соли, — сказал гость.
8. Однажды Келлии пожертвовали молодого саидского вина, и каждому брату выделили по чаше. Но один брат (чтобы не пить вина) решил спрятаться в (старом) погребе, но его стена обвалилась. Братья сбежались на шум и, увидев, что постройка не выдержала, принялись ругать брата:
— Какой тщеславный, так тебе и надо.
Но авва вступился за него.
— Оставьте в покое моего духовного сына. Он сделал доброе дело и, слава Богу, жив. Этот погреб был построен во времена моей молодости, чтобы вся вселенная узнала, что он рухнул из — за чаши вина.
9. Сказал старец: «Покуда ты молод, беги от вина как от змия, а если тебя принудят пить на трапезе любви, выпей чуть и отставь чашу. Даже если заклинать тебя будут позвавшие тебя сотрапезники, отвратись от их слов. Ведь часто сатана принуждает монахов и даже пресвитеров подталкивать юных братьев к винопитию и многоядению. Не слушай их: вино и женщины отдаляют от Бога.
10. Как — то в Скит пришел один старец, и его сопровождал некий брат. Когда они решили творить подвиг каждый уединенно, старец говорит брату: «Давай вкушать трапезу вместе, брат». А было это утро в начале недели. Они поели, и разошлись на подвиг.
Наконец, наступила суббота. С утра старец отправился к брату и говорит ему: «Может быть, ты проголодался, брат, давай поедим». Брат ответил: «Нет, я каждый день ем, потому не голоден». Старец сказал ему: «А я, брат, с того времени не ел, и как могло быть иначе?» Услышав такое, брат умилился и получил великую пользу.
(Пояснение Павла Благолюбивого: Ты видишь, что старец и самого себя наедине карал за любое малое послабление и брата наставлял, чтобы он по мере сил стал ему подражателем в этом, но и укреплял его в его немощи. А то он мог бы, сразу взяв на себя такой подвиг и не справившись, впасть в пренебрежительное отчаяние или же от своих неудач начать осуждать старца. А так он смирялся, взирая на то, сколь велика сила старца).
Один исповедник по имени Дионисий, эконом Тирской церкви, был другом святого Пахомия. Он прослышал, что святой Пахомий не разрешает приходящим из других монастырей общаться со своими учениками и велит им находиться в определенном месте за воротами монастыря. Друг, весьма опечаленный этим, пришел к святому и взволнованно сказал:
— Ты неправильно поступаешь, авва, что не ко всем братьям относишься равно.
Святой Пахомий дал ему ответ, отмеченный величайшим долготерпением и кротостью:
— Бог весть, что никогда я не хотел огорчить или презреть чью — то душу. Как бы я посмел сейчас такое совершать и раздражать Господа, в немногих словах все об этом сказавшего:
— Прими то, о чем я тебя извещу, отче, — продолжал святой. — Я так решил не для того, чтобы унизить приходящих сюда. Просто в нашем монастыре много новичков, которые совсем не знают, что такое монашеский образ жизни. Среди них есть просто дети и столь велика их простота, что они не могут даже отличить правое от левого. Поэтому я пришел к тому, что полезнее братьям жить отдельно, а гости будут также находиться отдельно.
Такое разделение нужно считать, напротив, честью, оказанной отцам и братьям. В час молитвы мы все вместе, а после этого каждый пребывает в отведенном ему месте и проводит время в безмолвии. А я с Божьей помощью каждому могу услужить в его духовных нуждах.
Когда пресвитер Дионисий услышал эти слова, то стал извиняться и кланяться, осознав, что святой Пахомий все совершает по Божией воле. Переживая в себе сладость защитительной речи святого Пахомия, он с радостью отправился к себе.
Брат задал старцу вопрос:
— В наш монастырь приходят люди, как миряне, так и духоносные отцы, и говорят вещи, полезные душе. Я остаюсь с ними, слушаю их и расспрашиваю о тех предметах, которые мне необходимо знать. Одобряешь ли ты это?
