Ведь если даже беседа с ними отдаляет помыслы от Бога, то насколько вреднее есть и пить вместе с ними? Я говорю это не потому, что они нечисты, вовсе нет. Но они едят один или два раза в день любую пищу, включая мясо убитых животных, мы же воздерживаемся от мяса и вкусных яств и едим только раз в день. Если они видят, что мы едим вдоволь, сразу же осуждают нас и говорят: «Вот, монахи пресыщаются». Они даже не задумываются, что мы, как и они, облечены плотью.
А если они увидят, что мы воздерживаемся в пище, сразу осуждают нас такими словами: «Смотри, они постятся напоказ, человекоугодники». Злословя нас, они губят свои души. А если заметят, что мы едим, не вымыв рук, или у нас замарана одежда, говорят: «Какие монахи неряхи». А если увидят, что мы едим, вымыв руки, говорят: «Посмотрите, как они брезгливы». Так из — за нас они губят себя, и мы виноваты в их погибели.
Убегая, будем избегать их трапез! Пусть лучше они нас бранят, чем хвалят! Их брань приносит нам венцы, а их похвала ввергает в погибель.
Какая мне польза в том, чтобы угождать людям и гневить Господа Бога моего? Об этом свидетельствует божественный апостол, сказавший:
2. Братья пришли к авве Антонию и попросили его:
— Скажи нам слово, как спастись.
— Вы слышали, что сказано в Писании? — сказал старец. — Этого вам (вполне) достаточно.
— Но мы хотели бы услышать от тебя слово о спасении, отче.
— В Евангелии сказано:
— Мы не можем исполнить это, — воскликнули братья.
Тогда старец сказал им:
— Если не можете обратить другую, то хотя бы терпите, когда вас ударили.
— Мы и этого не можем.
— Если даже этого не можете, — сказал он, — то не воздавайте злом за зло.
— Мы и этого не можем.
Старец тогда позвал своего ученика и велел ему:
— Приготовь им немного горячей похлебки, ибо они больны. Если вы этого не можете и того не хотите, то что мне с вами делать?
От отца:
Ты видишь, что святой, не теряя времени на вопросы сразу же со всей определенностью отправил их прочь. Он не позволил им даже оставаться рядом с ним, тем более задерживаться, потому что пользы им от этого не было бы, а ему они только мешали бы всецело обратиться к Богу.
Если этот верховнейший из отцов, бесстрастнейший из бесстрастных так оберегал себя, то насколько больше следует нам хранить себя, избегая тех, кто приходит к нам с тем только, чтобы поговорить и разведать о спасении. Ведь они никогда не согласятся хотя бы чем — нибудь поступиться ради заповеди Божией или сделать то, что им кажется болезненным. Поэтому если им сказать раз и два, а они не начнут исправляться, от них нужно бежать без оглядки. Нельзя открывать им легкий доступ к нам. Может быть, тогда они устыдятся, образумятся и с отвращением отнесутся к своей болезни. Они сами будут нам благодарны и перестанут досаждать нам.
А мы примером произошедшего с ними освободим не только их, но и многих других, приобретших мирские желания с опорой на мирские рассуждения, от неизлечимого недуга мирской жизни и сами станем свободными не только от назойливых посетителей, но и от того немалого вреда, который мы могли бы получить, если бы наша немощь позволяла беседовать с кем угодно без разбора.
Если ты отправился на чужбину и гостишь в чьем — нибудь доме, а хозяин уйдет и оставит тебя одного, не поднимай глаз и не рассматривай обстановку и ничего не открывай: ни окно, ни кувшин, ни книгу. Когда хозяин уходит, скромно попроси: «Дай мне немного работы до твоего возвращения». И что он тебе поручит, то и делай без уныния.
Если услышишь разговоры с улицы, не обращай на них внимания и не пересказывай их хозяину, когда тот вернется. А то повредишь и себе, и ему.
