| Such men (I'm first of them to blame) From boredom dear friends became, | Так люди (первый каюсь я) От делать нечего друзья. |
| XIV | XIV |
| But even such a friendship, readers, We haven't now; each of us | Но дружбы нет и той меж нами. Все предрассудки истребя, |
| Without prejudice considers The others oils but us as ones. | Мы почитаем всех нулями, А единицами - себя. |
| To be Napoleon each wishes, But millions of the two-legged creatures | Мы все глядим в Наполеоны; Двуногих тварей миллионы |
| For us are only some tools, And all ones passionate are fools. | Для нас орудие одно; Нам чувство дико и смешно. |
| But Eugene was beyond conception: Of course, he knew the people well, | Сноснее многих был Евгений; Хоть он людей, конечно, знал |
| In general he gave them hell, But any rule has some exception: | И вообще их презирал, - Но (правил нет без исключений) |
| He differed people in effect, And other's passions could respect. | Иных он очень отличал И вчуже чувство уважал. |
| XV | XV |
| To Lensky he could listen smiling. | Он слушал Ленского с улыбкой. |
| His ardent talk was full of haze; | Поэта пылкий разговор, |
| His wit of poet was milding; His constantly inspired faze, - | И ум, еще в сужденьях зыбкой, И вечно вдохновенный взор, - |
| He tried his cooling word to own, To keep away from man like this; | Онегину все было ново; Он охладительное слово |
| He thought: a fool would trouble his Such quickly fading high affection, | В устах старался удержать И думал: глупо мне мешать |
| Without me his time will come, But now let him live in calm | Его минутному блаженству; И без меня пора придет; |
| And great belief in world's perfection, Forgive him ardour of his age, | Пускай покамест он живет Да верит мира совершенству; |
| Of young delirium high rage. | Простим горячке юных лет И юный жар и юный бред. |
| XVI | XVI |
| Each topic's argued at the meetings: To meditate they were in mood | Меж ими все рождало споры И к размышлению влекло: |
| On real price of ancient treaties, On evil, good, on science fruit, | Племен минувших договоры, Плоды наук, добро и зло, |
| On old prejudices harmful, Eternal secret tombs alarmful, | И предрассудки вековые, И гроба тайны роковые, |
| The fate and life in their turn To their judgement could return. | Судьба и жизнь в свою чреду, Все подвергалось их суду. |
