Уже через несколько дней Евгений Львович, позвонив домой, узнал о болезни Екатерины Ивановны и спешно уехал в Ленинград. Тем временем в стране всё больший масштаб принимала борьба с космополитизмом, на фоне которой Акимов, который нередко ставил спектакли по зарубежным пьесам, подвергся травле и уже в августе вынужден был уйти из театра. В результате спектакль по пьесе «Первый год» так и не был поставлен. Лишь много позже, в 1957 году, через год после своего возвращения в Театр комедии, Акимов наконец осуществил постановку пьесы, получившей на этот раз новое авторское название – «Повесть о молодых супругах». С тех пор «Повесть» идет не только на театральной сцене, но и на киноэкранах страны.
Осенью 1949 года Шварцы получили через Литфонд в долгосрочную аренду дачный домик в поселке Комарово (до 1948 года Келломяки), где с тех пор жили уже подолгу, не только летом, но зачастую и зимой, коротая время в кругу друзей. Дом находился совсем близко к железнодорожному переезду. «В этом домике стены постоянно дрожали от проходивших мимо поездов, – вспоминал Николай Чуковский, – тогда еще паровых, электричку провели там позднее. Каждый вечер после ужина мы с Рахмановым отправлялись по снегу в этот домик, к Шварцам. Засиживались поздно – за разговорами, за картами. Играли всегда в одну и ту же игру, которая называлась “Up and down”. Я всю жизнь не любил и избегал карт и знаю, что Шварц не любил их тоже; но Екатерина Ивановна Шварц и Рахманов были картежники и нуждались в партнерах. Они относились к игре серьезно и страстно и часто ссорились за игрой, а потом дулись друг на друга минут тридцать и выясняли отношения. Шварц спокойно и ласково мирил их. Он сидел за столом, склонив, как обычно, свое умное узкое лицо немного набок, и казался уравновешенным, дружелюбным, довольным, и только карты, которые он держал обеими руками, ходили ходуном в его дрожащих пальцах. Лицом он изменился мало, но очень потолстел».
С дочерью, жившей в это время в Москве и ждавшей ребенка, Евгений Львович часто обменивался письмами, которые позволяют отчасти воссоздать его образ жизни и настроение этого времени.
За период с 1949 по 1952 год он не создал законченных значительных произведений. Наиболее существенными в эти годы было продолжение работы над пьесой «Медведь» и начало сочинения новой пьесы – «Василиса-работница», впоследствии получившей название «Два клена». При этом в печатном виде издавалась в то время только «Первоклассница», а на сцене шла только «Снежная королева» (в 1949 году прошли ее премьеры в Драматическом и Центральном детском театрах).
Других источников дохода практически не было, и в финансовом отношении семья жила более чем скромно. Кукольные спектакли Шварца «Сказка о потерянном времени» и «Сказка о храбром солдате» были постепенно сняты с репертуара вскоре после смерти руководителя Ленинградского театра кукол Савелия Шапиро в 1948 году как не отвечающие «идейно-художественным требованиям».
Однако в этот период у Евгения Львовича была возможность для спокойных размышлений, общения с несколькими друзьями, любования Финским заливом и окружающей природой.
Замечательна зарисовка Леонида Пантелеева об общении со Шварцем в этот период: «Он постоянно был чем-нибудь или кем-нибудь увлечен. Не было случая, чтобы он встретил тебя ленивым вопросом: “Ну, как живешь?” – Или: “Что нового?” Нет, он всегда хотел первым подарить тебя чем-нибудь, хотя бы шуткой, анекдотом, последним газетным сообщением.
– Знаешь, вчера вечером Акимов рассказывал… Или:
– Вчера были Германы у нас. Удивительно смешную историю рассказал Юрий Павлович…
Или:
– Видел сегодня на вокзале Мишу Слонимского. Он только что из Ленинграда. Говорит, что…
Другой раз встречает тебя с огромной книжищей в руках. Оказывается, купил третьего дня у букиниста старую “Ниву”, вечером проглядывал ее и – смотри, на что наткнулся! Описание коронации Николая II, написанное в восторженных, подхалимских тонах.
– Здорово?! А? Ты садись, послушай, до чего же это похоже…
И он с пафосом читает верноподданнейшую, аллилуйную статейку…
А завтра утром он покажет тебе (и весь будет сиять при этом) большой стеклянный шар – поплавок, найденный им рано утром на берегу залива… Или поставит на проигрыватель пластинку с новым концертом Свиридова:
– Садись, послушай. А? Здорово, правда?! А я ведь его почти не знал, этого Свиридова…
Даже больной, лежа в постели, он встречал тебя открытием:
– Смотри, какой замечательный писатель был Атава – Терпигорев! Можно тебе прочесть?
И волнуясь, как будто читает свое, он читал и в самом деле очень хорошие строки забытого русского писателя.
Читал он колоссально много, и я всегда удивлялся, когда он успевает это делать. Читал быстро: вечером возьмет у тебя книгу или рукопись, а утром, глядишь, уже идет возвращать.
Круг его чтения был тоже очень широк. Перечитывал классиков, следил за современной прозой, выписывал “Иностранную литературу”, любил сказки, приключения, путешествия, мемуары, читал книги по философии, по биологии, социологии, современной физике…
