«Рассказав нам во многих своих сказках о бесконечно добрых и о бесконечно злых, о героях и злодеях, – писал в 1958 году Акимов в предисловии к отдельному изданию этого произведения, – Шварц обратился в одной из последних своих пьес к рассмотрению более сложной ситуации – к бедам “маленьким, как микробы”, которые способны, однако, угнетать людей и калечить жизнь, как огромные огнедышащие драконы. Больше того, он доказал нам, что эти маленькие смертоносные беды рождаются в среде людей, которые сами себя считают хорошими, которые и на самом деле – хорошие люди.
В пьесе “Повесть о молодых супругах” Шварц переселяет своих героев из тридевятого царства на Сенную площадь, называет их не Принцессами и Золушками, а Марусей и Сережей Орловыми, и все же пьеса его – сказка. И не только потому, что в ней действуют Кукла и Медвежонок – мудрые старые игрушки, много видевшие на своем веку и говорящие голосами, которых не слышат люди на сцене, но зато хорошо слышат в зрительном зале, не только потому, что у молодых супругов все кончается хорошо, без дела о разводе, но и потому, что мысли свои и выводы автор высказывает, не боясь обвинений в нравоучительности, ясно, категорично и напрямик – как в сказке».
Летом 1957 года Шварца навестил Эраст Гарин. Он приехал с известием об уже заключенном им договоре с московским театром Сатиры на постановку «Тени». «Когда я пришел, Евгений Львович отдыхал, – вспоминал Эраст Павлович. – Екатерина Ивановна собралась было его разбудить. Я уверил ее, что никуда не спешу и посижу на балконе и покурю в ожидании. Вскоре появился Евгений Львович, необыкновенно свежий, румяный и подтянутый. Болезнь как бы перестала его терзать. Я, как мог, рассказал, что собираюсь ставить “Тень”, рассказал, с каким неизменным успехом идет “Чудо”. Екатерина Ивановна поставила на стол кофе. Черный пес вертелся у стола и необыкновенно нежно тыкался носом в серого интеллектуального кота. Его умные глаза вполне могли допустить, что он все понимает и способен к речи, только не хочет говорить. “Когда тебе тепло и мягко, мудрее дремать и помалкивать, чем копаться в неприятном будущем. Мяу!” – все же говорит этот кот, воплощенный Шварцем в “Драконе”».
Еще до того, как Эраст Гарин начал работу над театральной постановкой «Тени», к Шварцу обратилась режиссер Надежда Кошеверова с предложением экранизировать эту пьесу, и он написал заявку в Ленфильм на сценарий фильма «Человек и Тень», срок сдачи которого истекал в апреле 1957 года. Однако вскоре писатель отказался от работы над киносценарием по «Тени», поскольку посчитал более своевременной идею воскресить к жизни в кино давно созданную им рукопись «Голого короля». Новый сценарий был назван Евгением Львовичем «Два друга, или Раз, два, три!..».
Но и этому киносценарию из-за болезни Шварца не суждено было стать завершенным произведением. Он написал лишь первые действия спектакля. Прежняя пьеса, написанная в довоенное время, претерпела огромные изменения. Если пьеса была написана по мотивам сказок Андерсена, то сценарий лишен многих андерсеновских черточек – упразднены испытание принцессы на горошине и волшебный горшок свинопаса, а король не появляется в голом виде перед своими подданными. Имена главных героев сценария отличаются от их имен в пьесе, но неповторимый шварцевский колорит невозможно ни с чем спутать. Вот как главные герои говорят о любви в начале сценария:
– Мне самому, понимаешь, неудобно, что влюбился я, человек свободный, рабочий, в принцессу.
– Прости меня, уж такой я на свет уродилась.
– Я понимаю. Разве я не понимаю?
– Я работящая. Если там какой-нибудь торжественный прием, или аудиенция, или банкет, я никогда не капризничаю, а еду…
Власть в сценарии олицетворяет королева-мать, а не король-отец из пьесы, но вместо одного государства в сценарии появляется также «государство высшей школы», провозгласившее себя республикой, а также королевство Каина XVIII, обнесенное высоким забором с калиткой, на которой установлена табличка: «Король Каин XVIII Бумтрахтенблеф Великолепный». Общее для всех трех правлений – произвол власти. При этом различия в укладе трех этих государств Шварц описывает с юмором:
«Королева (кричит). Ау-у-у! Гоп-гоп! Королевство высшей школы!
Издали, издали королеве отвечает дребезжащий тенорок:
– Ваше величество, сколько раз я вам говорил, что у нас не королевство, а республика.
– Терпеть не могу этого слова… Кто со мной говорит? Король?
Мы видим высокую гору. На горе стоит почтенный, седой человек в сюртуке. Он глядит вниз в подзорную трубу и кричит тенорком:
– Сколько раз я говорил вам, ваше величество, что у нас нет короля, а есть президент академии наук, он же заведующий всеми кафедрами республики и также ею самою…»
Кроме нескольких сохранившихся фрагментов этого сценария, известно, что Шварц делился своими замыслами в отношении его с будущим режиссером фильма. Так, прообразом короля Каина XVIII был министр обороны США Джеймс Форрестол, активно выступавший за усиление конфронтации с СССР и в итоге на фоне психического расстройства покончивший с собой.
