«Дорогого друга, умного и доброго писателя Евгения Шварца обнимаю от всего сердца. Желаю долгих лет и многих побед = Маршак».
«Горячо поздравляем, но имейте в виду, если в течение следующих шестидесяти лет Вы не будете писать только для нас, больше поздравлять не будем = Образцов, Сперанский, Шпет»[106].
«Дорогой волшебник, пусть неизменно обитает радость в вашем доме. Пусть творятся в этом доме новые и новые чудеса, и пусть им сопутствует самая большая удача = Вера Панова».
Чуковский поздравил своего бывшего подчиненного в письме: «Дорогой Евгений Львович, конечно, сегодня Вам не раз сообщат, как приятную и веселую новость, что Вы обладаете редкостным даром прелестной, причудливой, светлой фантазии, что своим обаятельно-милым, уютным, своеобразным, поэтическим юмором Вы уже многие годы согреваете бесчисленные сердца соотечественников, и все это, конечно, превосходно, но было бы, пожалуй, еще превосходней, если бы это же самое (так же громко и явственно) Вам сказали лет двадцать или хотя бы десять назад <…>. Ваш старинный почитатель и друг Корней Чуковский».
Около 200 телеграмм получил писатель в юбилейные дни. Из Москвы приехали друзья – Николай Чуковский, Леонид Малюгин, Вениамин Каверин, Эмиль Казакевич. «Он был болен тяжело, – вспоминал впоследствии Малюгин, навестивший Шварца дома, – и понимал, конечно, серьезность своей болезни. Но когда я спросил его о самочувствии, он сразу же перевел разговор на другую тему: “Неужели ты такая же зануда, как все! Расскажи лучше о поездке в Лондон”. – “Нет, сначала я расскажу о Майкопе”. Он заволновался от рассказа о городе своего детства. – “Как быстро все прошло, – сказал он с удивлением и обратился к жене: – Катя! Переедем на юг?! Я всю жизнь мечтал жить на юге. И всю жизнь прожил на севере. Поедем!” Он задумался и сказал с горечью: “Поздно!” – “Женя! – сказал я, разряжая тяжелую паузу. – Тебе нельзя уезжать отсюда, как-никак ты уже достопримечательность Ленинграда”. – “Юбилей еще не начался! – иронически улыбнулся он. – Уцененная достопримечательность”».
Накануне официального чествования Николай Акимов поздравил Шварца по телевидению. «У пьес Евгения Шварца, – сказал он, – в каком бы театре они не ставились, такая же судьба, как у цветов, морского прибоя и других даров природы: их любят все, независимо от возраста. Когда Шварц написал свою сказку для детей “Два клена”, оказалось, что взрослые тоже хотят ее смотреть. Когда он написал для взрослых “Обыкновенное чудо” – выяснилось, что эту пьесу, имеющую большой успех на вечерних спектаклях, надо ставить и утром, потому что дети непременно хотят на нее попасть… Я думаю, что секрет успеха сказок Шварца заключен в том, что, рассказывая о волшебниках, принцессах, говорящих котах, о медведе, превращенном в юношу, он выражает мысли о справедливости, наше представление о счастье, наши взгляды на добро и зло».
Утром двадцатого октября Евгений Львович, уже получивший за последние дни множество знаков любви и признания, записал в дневнике: «Я с детства считал день своего рождения особенным, и все в доме поддерживали меня в этом убеждении. Так я и привык думать. И сегодня мне трудно взглянуть на дело трезво. Труднее, чем я предполагал. Только ночью, перед сном, показалось мне, что промелькнула дурная примета! Рязанское, шелковское, веками вбитое недоверие в возможность счастья. Ну, посмотрим, что будет…»
Юбилей Шварца очень запомнился присутствовавшим. Он был разделен на две части: основное мероприятие проходило в Доме писателей, а затем близкий круг друзей собрался в ресторане «Метрополь». «В Доме писателей говорили ему всякие приятности, – как на всех юбилеях, – рассказывал Николай Чуковский. – Шварц был весел, оживлен, подвижен, очень приветлив со всеми, скромен и, кажется, доволен…»
Помимо выступлений с приветственным словом и зачтения телеграмм, артистами различных ленинградских театров исполнялись отрывки из спектаклей «Два клена» и «Обыкновенное чудо», поставленных совсем незадолго до юбилея. Воспитанники Николая Акимова исполнили поздравительные стихи в стиле капустника. В них акимовцы вспомнили все вехи сотрудничества Евгения Львовича с Театром комедии начиная с постановки «Тени». «Хотя минуло лет уже немало, / Мы хорошо запомнили тот день, / Когда на наш театр вдруг упала / Наполненная светом Ваша “Тень”», – дружно декламировали они.
Веселая и приподнятая атмосфера общего праздника в Доме писателей сменилась легкой грустью в узком кругу друзей на банкете в «Метрополе». Тональность вечера задал Михаил Зощенко, начавший со слов: «Шестьдесят лет – тут уже не до юмора…» Он выступил «с невероятно грустной и очень трогательной речью, – рассказывала Ольга Борисовна Эйхенбаум. – Он говорил чудесно о честности, о подвиге его жизни». «С годами, – сказал Зощенко, – я стал ценить в человеке не молодость его, и не знаменитость, и не талант. Я ценю в человеке приличие. Вы очень приличный человек, Женя…»
