В конце учебного года Женя начал готовиться к экзаменам. Экзамен по римскому праву был им провален, и на другое утро родителям в Майкоп была отправлена лаконичная телеграмма: «Римское право умирает, но не сдается!» Зато философию права Женя хотя и с трудом, но сдал. А поскольку для перехода на следующий курс было достаточно сдать только один экзамен, то Женя стал второкурсником. На летние каникулы 1915 года он отправился в Майкоп.
Самым ярким и запоминающимся событием того лета стало для Жени и его друзей большое путешествие через Кавказский хребет в Красную Поляну – их последний совместный поход. «Старшим был Константин Константинович Кузнецов, – рассказывала Варвара Васильевна Соловьева, – рыжий, высокий (старше нас лет на десять, а может быть и больше). <…> Пошли в горы Варя Соловьева, Женя Шварц, Юра Соколов, Алеша Соколов, Миша Зайченко, М. Хоботов…». «В Хамышках, – вспоминает Алексей Васильевич Соколов, младший брат Юры – последнем селе перед выходом к перевалу – не смогли достать проводника и, расспросив местных знатоков горных троп, пошли сами (это было рискованно) и добрались благополучно до перевала… Тогда не было туристских пунктов, шли через безлюдные места, еду несли на себе, спали под деревьями или на камнях, разжигали костры для приготовления пищи и защиты от зверей. Кто-то прозвал эту группу “неробкий десяток”, и это название укрепилось в памяти». Женя, как всегда, веселил компанию своими шутками, которые охотно воспринимались его друзьями. Вот эпизод, запомнившийся Алексею Соколову: «Однажды на привале, когда Варя варила кулеш, край ее одежды оказался почти в котелке, и Женя воскликнул: “Варя варится”. На это отозвался Юра: “Женька женится”[27]».
Тем временем, в декабре 1914 года, Наташа Соловьева получила назначение в действующую армию и была направлена в Белосток, где находился 41-й полевой запасной госпиталь. «Весь 1915 год я провела в этом госпитале, а потом во время отступления русской армии наш госпиталь долго мотался по самым удивительным местам, пока мы не застряли, наконец, в городе Смоленске, – вспоминала Наталья Васильевна. – За это время я совершенно потеряла связь с Майкопом, т. к. почта работала очень плохо». В конце августа 1915 г. она получила разрешение поехать в Майкоп к родным. Дома все высыпали ей навстречу, радости не было предела. «Прибежал Женька, стали мне рассказывать, как они ходили в горы, десять человек, и Женя прозвал их неробким десятком, – рассказывала Наталия Васильевна о встрече с Женей Шварцем. – Всем было очень весело, и никто не помнил о войне, хотя Василий Федорович был на фронте, был ранен и дошел до Трапезунда. Женька на вид был беззаботен и выдумывал массу всяких удивительных, часто нелепых, но забавных рассказов, изображал стариков и даже женщин».
Путешествие через Кавказский хребет навсегда осталось в сердце Евгения Львовича. Много позже, в 1951 году, он написал для Ленфильма сценарий, названный им «Неробкий десяток», о десяти одноклассниках, которые летом отправились в туристический поход на плоту. Увы, до постановки дело не дошло по причине отсутствия интереса к теме со стороны руководства студии.
К концу лета друзья разъехались. Наташа Соловьева вернулась к своей работе в госпитале. Юра Соколов поехал в Петроград, чтобы, следуя своему призванию, попытаться перейти из Университета в Академию художеств. Женя Шварц, навестив родителей в Екатеринодаре, отправился продолжать учение на юридическом факультете. Леля и Варя Соловьевы остались в Майкопе. Письма Жени к Варе прекрасно передают его настроение и атмосферу жизни на втором курсе университета. Вот одно из них:
«Неуважающая старших!
Ты, которая прислала только одну открытку и задаешься! Выслушай мои искренние советы и попытайся поступать сообразно им. Во-первых, на Рождество во всей Москве не останется ни одного знакомого, все едут домой (все тоскуют и проклинают остаток дней, отделяющий время до 5—10 декабря, когда начнут выдавать отпуска). Во-вторых, все театры забиты желающими попасть в них на Рождество. Билеты начнут продавать числа 15-го, к этому времени в Москве будет столько же майкопцев, сколько в Париже. На Пасху все мы будем здесь. На Пасху сюда приедет музыкальная драма. На Пасху Шаляпин будет в Москве и прочее, и прочее. Мы (майкопцы) настойчиво просим тебя приехать на Пасху. Заутреня в Кремле – это сюжет, достойный кисти Шильниковского. Я (между прочим) очень, как никогда (если не считать предыдущего, т. е. пред-пред-предыдущего, самого первого приезда сюда) тоскую и, главное, о, тоска, о, слезы (которые при сем прилагаются) тоскую о Майкопе. Я надеялся, если кто-нибудь меня пригласит (это вовсе даже не намек) побывать в Майкопе. Этак на неделю. Ну, не надо.
