«В конце 1918 года как будто бы положение на юге России стабилизировалось, – вспоминает Наталья Григорьева. – Белая армия пришла на Кубань и в Ростов. Решено было отправить нас в Ростов для продолжения образования. Владимир Иванович Скороходов отвез на своей мажаре в Краснодар, ближайший в то время железнодорожный пункт. Мы остановились у Шварцев, и от них узнали, что Женя и Тоня Шварцы уже в Ростове, поступили в университет и очень довольны». Сестры Антона Шварца так вспоминали момент отъезда Жени и Тони из Екатеринодара в Ростов: «Женя и Антон торчали в окне вагона и делали вид, что плачут. У них была ваза с цветами. Они выливали воду на лицо, делая вид, что это слезы».
Итак, в конце 1918 года Шварц вернулся к студенческой жизни, осев вместе с кузеном Тоней в Ростове-на-Дону и поступив там в университет. Его радушно принимали у Соловьевых, и привычный для Жени с майкопских времен уклад жизни на время восстановился. «Женька приходил к нам, его обмывали, чинили одежду, кормили и даже кололи мышьяком, когда у него оказался плохой аппетит, – продолжает Наталья Григорьева. – Учился Женька мало, потому что он увлекался светской жизнью и театральной мастерской, новым, очень интересным экспериментом, во главе которого стоял Вейсбрем[34], известный впоследствии как режиссер и организатор театра».
Павла Вейсбрема Евгений Шварц встретил вскоре после начала своей учебы в ростовском университете. «Познакомился я с ним в самый разгар душевной своей разладицы, – писал Шварц об этой встрече. – Не зная, куда себя девать, побрел я вслед за Тоней в Театральную мастерскую, основанную Вейсбремом. Этот молодой коллектив с очень неустановившимся составом постепенно превращался в театр и в 20 году стал государственным. А в 18-м, когда я туда забрел, он едва-едва понимал, существует ли он. Павлик Вейсбрем, очень небольшого роста, очень некрасивый, не произносящий ни “р”, ни “л”, тремя, примерно, годами моложе меня, тем не менее внушал мне уважение. Он твердо знал, чего хочет, а главное действовал – способность для меня загадочная».
В это время расцвет переживали столичные театры Вахтангова, Таирова, Мейерхольда и других замечательных режиссеров-новаторов. И в 1917 году восемнадцатилетний Вейсбрем, уроженец Ростова-на-Дону, создал в родном городе новаторский театр студийного типа – «Театральную мастерскую». Ростовская молодежь, знакомая между собой с гимназических времен, разных характеров и дарований, но полная духом своего времени, сначала собиралась и обсуждала книги, читала рефераты о различных литературных событиях. Свою компанию они назвали «Зеленым кольцом». Под этим названием незадолго до этого прошла пьеса Зинаиды Гиппиус о молодежи, считавшей, что она «попала в щель истории» и не находит себе места в жизни. Ростовская молодежная компания тоже пребывала в поиске собственного пути и веры, но разнообразная и мутная символически-религиозно-философская культура тех дней только манила их, импонировала, но оставалась им, в сущности, чуждой.
«Компания эта так и разошлась бы, – писал Шварц, – но в ядре ее подобралось несколько людей, по-настоящему любящих, нет, влюбленных в театр. В 17 году поставили они “Незнакомку” Блока. В 18-м – уже при нашем участии – “Вечер сценических опытов”. Мы – это краснодарская компания, переехавшая в Ростов учиться: Тоня, Лида Фельдман, я. Ставил все спектакли Павлик Вейсбрем, которому только что исполнилось 19 лет. Во второй спектакль, в “Вечер сценических опытов”, входили “Пир во время чумы”, отрывок из “Маскарада” и отрывок из какой-то пьесы Уайльда, не вошедшей в собрание его сочинений, совсем не помню какой. Вроде мистерии. Вейсбрем говорил вступительное слово, переполненный зал слушал внимательно. Он говорил о счастье действовать и объединять людей. Вот по нашей воле сошлись тут люди, забыли о своих интересах, подчинились искусству. Второй спектакль еще более объединил компанию. Это уже был кружок. Но и кружок этот, вероятно, распался бы, не сойдись так исторические события. Наиболее определившиеся из молодежи и раньше держались крепко за это дело.
