— Найта, искорка, ты не «вышла из себя», а напрочь потеряла голову от ненависти! — возмутился я. — И если бы Зегилеи оказались на пару шагов ближе, ты пошла бы пластать всех подряд! Так⁈
Женщину ощутимо затрясло. А ее душу начали стремительно заполнять отчаяние и ужас:
— Так…
— Иди ко мне… — позвал я. И развел руки, чтобы Дарующая поняла, что я зову ее не куда-нибудь, а именно в объятия.
Она недоверчиво посмотрела мне в глаза и
— Найта, я ждал тебя на острове не для того, чтобы поругать, и, тем более, наказать! — прижав ее к себе, мягко сказал я. — Понимаешь, в течение десятка секунд ты ощущала настолько безумную ненависть, что не видела никого и ничего! И за это время сбила с ног Рину, задела локтем Ивицу, не услышала «крик» Вэйльки в общем канале и так далее. А значит, в этот промежуток времени можно было творить все, что угодно: бить тебя в спину, наводить крепостную баллисту на Шандоров или убивать нас!
Дарующая до смерти испугалась. Поэтому зажмурилась и прокусила губу. Насквозь.
— Ничего страшного не произошло! — стараясь, чтобы в моем голове и эмоциях было как можно больше тепла, сказал я. — И уже не произойдет, если мы с тобой разберемся в причинах этой вспышки и избавимся от них.
Найта сглотнула, нервно облизала губы и почти беззвучно попросила:
— Пойдем в дом, а? Тут страшно… неуютно говорить.
Почувствовав, что она хотела сказать: «Тут — страшно», я тут же выбрался из воды и подал Дарующей руку. А через некоторое время ввалился в первую попавшуюся спальню, насухо вытерся и улегся на кровать.
Как я и предполагал, говорить она начала только после того, как залезла под одеяло, вжалась в меня спиной, подложила мою правую руку себе под грудь и накрыла ее своей ладонью. Вернее, через пару минут после того, как почувствовала себя в безопасности и немного расслабилась:
— Первый раз продажной девкой и развратницей меня назвал отец сразу после того, как узнал, что я родила Альку. Хотя знал о том, что единственным мужчиной в моей жизни был его вассал, который меня изнасиловал! Вернее, не назвал, а называл. Таская за волосы по комнате, вбивая лицом во все, что попадалось на пути, и пиная ногами. Избивал недолго, чуть больше стражи, но за это время сломал несколько ребер и четыре пальца на левой руке. Бил бы и дальше, но у него снова отнялись ноги. И он, сообразив, что я уничтожила результаты трехлетних стараний врачей, взбесился и приказал Тилону ар Улеми превратить мою жизнь в кошмар. Тот обрадовался и отнесся к этому делу с невероятным пылом!
— Найта, милая, чуть-чуть спокойнее, ладно? — мягко попросил я, когда почувствовал, что в Даре женщины начали чувствоваться «льдинки». Увы, не помогло, и мне пришлось прикасаться губами к ее затылку: — Их уже нет, и никогда не будет. А у тебя есть девочки и я…
— Есть… — эхом повторила она и попыталась вжаться в меня еще сильнее. А когда я накрыл ее бедро коленом, снова почувствовала себя в безопасности и потихоньку начала успокаиваться: — Так вот, этот самый Тилон, взяв пример с отца, тоже стал называть меня продажной девкой и развратницей. И повторял эти слова каждый раз, когда меня ломал. Почему — не знаю. Может, ему просто нравилось, как они звучат? А так как ломал он меня очень часто и очень добросовестно, то все, что он говорил и делал, стало вызывать страх. Так как всегда сопровождалось болью и унижениями.
— Нейл, сколько раз я тебе говорила, что связь с ее прошлым надо оборвать⁈ — крайне недовольно поинтересовалась Амси в личном канале. — Ты тянешь и никак не можешь на это решиться, а прошлое постоянно напоминает о себе, расшатывая и без того нестабильную психику этой женщины!
— Твоими стараниями страхов во мне почти не осталось… — пока я вдумывался в слова призрачной хозяйки, продолжала Дарующая. — Зато появилось умение отвечать ударом на удар. И я, услышав голос Бранвен, захотела отомстить. Даже за то, к чему она не имеет никакого отношения…
