От границы ехали по тракту, который тут, в Торрене, назывался Лайвенским. Двигались так же быстро, как и по территории Маллора, продолжали ночевать в лесу, но с куда большим интересом вглядывались в лица всех встречных и поперечных. Точнее, вглядывался, в основном, Магнус, пытавшийся найти «розу со стальными шипами». И иногда находил. Хотя и не так часто, как хотелось бы: как оказалось, для того, чтобы найти одну-единственную инеевую кобылицу, требовалось встретить четыре-пять обозов и внимательнейшим образом рассмотреть лица и уши всех бодрствующих охранников.
Почему так? Да потому, что отличить сумасшедших полуночниц от других воинов, просто мазнув взглядом по фигурам, было нереально — большинство дам были такими же рослыми и широкоплечими, как и мужчины. А вот лица почти у всех выглядели более-менее ничего. Увы, в ушах у большинства встреченных нами «роз» красовались «кольчужные кольца» — серьги, используемые кобылицами вместо привычных любому маллорцу брачных браслетов. Ну, а те две, которых до сих пор никто не объездил, Магнусу как-то не приглянулись.
Вообще я ему, честно говоря, сочувствовал, ибо каждый раз, рассмотрев лицо и фигуру очередной «красавицы», ар Койрен невольно оглядывался на Найту и расстраивался. Кстати, сочувствовал ему не один я — Велмер ар Галуар, как-то заметивший и его интерес к инеевым кобылицам, и взгляды, бросаемые на мою Тень, не удержался от комментария:
— Арр Магнус, я горжусь Торреном и торренками, но таких красавиц, как аресса Найта, у нас очень и очень немного! Чего не скажешь о желающих их объездить…
— Тогда как Нейл умудрился найти сразу трех? — притворно нахмурившись, спросил ар Койрен.
— Волею Торра, наверное… — вздохнуло сразу два «мстителя».
— Тогда буду надеяться, что он ниспошлет такую же красавицу и мне!
Мы с Найтой и Стешей не только надеялись, но и прикладывали к этому некоторые усилия. Поэтому два из пяти дронов сопровождения постоянно мотались вдоль тракта, заглядывая в постоялые дворы и придорожные забегаловки, в которых могли бы остановиться подходящие «розы». А еще частенько сворачивали на второстепенные дороги, подлетали к родовым замкам, деревенькам и так далее. Увы, без особого толка — все четыре действительно симпатичные полуночницы, найденные таким образом, оказались объезженными. Две необъезженные — страшненькими. А одна очень милая, фигуристая и «не окольцованная» девушка лет восемнадцати, найденная тактиком на окраине одной из деревенек — не кобылицей, а обычной крестьянкой. И сворачивать с дороги ради нее мы не стали. Хотя метку на всякий случай повесили…
Само собой, внимание мы обращали не только на женщин, но и на мужчин. И очень неслабо веселились. Почему? Да потому, что торренцы, так же, как и уроженцы Хейзерра, привыкли считать себя лучше всего и вся. Поэтому, встретив на тракте отряд воинов из двадцати с лишним человек, двенадцать из которых были их благородными соотечественниками, они отказывались понимать, почему им командует маллорец, да еще и не самый старший.
Те, которые поумнее, держали свое возмущение при себе. Чуть менее толковые «одаривали» «мстителей» недоумевающими, насмешливыми или гневными взглядами. А самые тупые пытались озвучивать свои мысли. И не всегда достаточно учтиво. Поэтому получали возможность убедиться в том, что слишком длинный или быстрый язык способен ухудшить здоровье или укоротить жизнь.
Нет, с этими я не дрался — давал возможность испытать себя на прочность «своим» торренцам. Зато двоих недоумков, решивших оспорить у меня право владения Найтой, вызвал в круг Торра и зарубил собственноручно. Первого отправил к предкам в первой же атаке и без особой жестокости. А второго, имевшего глупость начать оскорблять и меня, и мою женщину, лишил языка в той самой манере, которая так нравилась Лане.
«Мстители», присутствовавшие на обоих поединках, впечатлились. Особенно результатом последнего. Ибо, как они сообщили мне уже потом, любитель молодых, красивых и опасных женщин входил во вторую десятку лучших мечников Торрена, а умер после первой же атаки «безусого мальчишки из королевства слабых душ и тупых мечей». А вот единственный удар Найты, нанесенный ею за время пути к Торр-ан-Тилю, напугал бедняг до заикания…
