Процент извлечения молибдена был намного выше, чем у производственников, занимавшихся этим металлом. Значит, затея стоящая, надо закрепить успех, повторить обжиг многократно. Не спеша загрузили еще раз шихту, обжигали ее в тех же условиях. Результат был стабильным. Но руководитель не унимался и требовал форсировать опыты. Они уже были проведены более 20 раз с разным составом шихты при варьирующихся температурных режимах. Выход металла неуклонно повышался. Все свидетельствовало о том, что разработанная аспирантом Букетовым еще девять лет тому назад технология, к сожалению, не получившая путевку в жизнь из-за бюрократических заморочек производственников, очень эффективна в новом варианте исполнения. Она намного экономичнее применяемых на медных заводах страны. Значит, надо идти в атаку, стучаться во все двери и в первую очередь — в Министерство цветной металлургии, благо, в те годы в республике уже было такое самостоятельное ведомство. Между прочим, его предприятия давали почти одну шестую часть всего дохода Казахстана.
Чтобы довести успешно начатые исследования до победного конца, дирекция ХМИ создала исследовательскую группу, которая стала заниматься только этой проблемой.
(Полупромышленные испытания в этом направлении позднее проводились в Балхаше, в экспериментальном цехе комбината (во всех исследованиях, касающихся извлечения молибдена, ответственным исполнителем был В. П. Малышев, с ним работали Л. И. Меклер и Б. М. Акимов. Все они впоследствии защитили кандидатские диссертации). Старания их не пропали даром: через годы в технологию Балхашского гиганта были внесены изменения — десятки лет уходивший без возврата в отвалы молибден стал ежегодно приносить прибыль комбинату, исчисляемую миллионами рублей. «Молибденщики» Меклер и Акимов впоследствии пошли работать на производство и там сделали стремительную карьеру.)
На этот раз ученым ХМИ крупно повезло. А сколько свежих, здравых, оригинальных идей похоронено в стенах книгохранилищ (в том числе и закрытых) в виде диссертационных разработок. Таких разработок и в жизни нашего героя было немало, о некоторых из них мы расскажем ниже…
На всех металлургических заводах привычной картиной являются громадные горы шлаков. С первых дней своего существования лаборатория, руководимая Е. А. Букетовым, занялась разработкой технологии их повторного использования.
…Осенью 1957 года в кабинет директора Карагандинского филиала Всесоюзного НИИ угольной промышленности вошел подросток, небольшого роста, щуплый, с черными, взъерошенными волосами, коротким, вздернутым носом. Он вел себя довольно дерзко, без приглашения уселся в кресло. Директор филиала с удивлением посмотрел на него, взял бумаги, которые тот подал. Оказалось, он вовсе не подросток, а полноценный джигит, закончивший Казахский горно-металлургический институт, и приехал сюда по направлению. «Что-то в нем есть необычное. В неполных шесть лет пошел в школу, закончил среднюю школу с медалью, в шестнадцать лет он оказался в престижном высшем учебном заведении. Кроме того, он уроженец этих мест, родился в семье колхозника, в ауле, который находится недалеко от города, а среднее образование получил в одной из школ Караганды…» — думал директор, читая документы.
— Ну, инженер-металлург, чем же ты думаешь заниматься в Угольном институте?..
Директор обладал громким голосом, но его рокочущий бас не смутил молодого человека.
— У вас есть лаборатория по обогащению руды. А в рудах Центрального Казахстана из-за малого содержания недоизвлекается огромное количество цветных металлов. Хочу заняться обогащением этих руд. В скором времени эта проблема будет очень актуальна, например, когда исчерпают запасы богатых руд… — спокойно объяснил выпускник КазГМИ.
На руководителя филиала произвели благоприятное впечатление его рассуждения, особенно то, что молодой инженер заранее обдумал то, чем будет заниматься. Видно птицу по полету — толк будет. Короче говоря, из кабинета директора Жанторе Нурланулы Абишев вышел уже младшим научным сотрудником.
Должность эта во всех НИИ по сути — неблагодарная и рутинная, на младших сотрудников обычно сваливают все второстепенные поручения, и они фактически в любом институте выполняют роль «мальчиков на побегушках». Жанторе тоже немало погоняли. За два года пребывания в Угольном институте он ни на йоту не приблизился к своей научной цели.
Впереди тоже не виделось просвета, и когда он уже начал присматриваться куда бы удрать, в его родной Караганде вдруг открылся Химико-металлургический институт. Радости Жанторе не было предела, его лабораторию по обогащению руды передали новому институту. Вскоре здесь открылась аспирантура. Такую возможность грех было не использовать. Несмотря на то, что он уже обзавелся семьей, отправился в Алматы, в КазГМИ, на кафедру своего наставника В. Д. Пономарева…
