В 1984 году большая группа специалистов во главе с генеральным директором комбината за успешное внедрение прогрессивной технологии получила Государственную премию СССР. Но самое удивительное и парадоксальное — имен первооткрывателя и всех, с первых дней занимавшихся разработкой новаторского способа обогащения руд — ученых ХМИ, в списке лауреатов не оказалось. Когда эту работу выдвигали на премию, это было летом 1983 года, в списке претендентов имя Ж. Н. Абишева, в то время директора ХМИ, стояло первым, а когда в газете «Известия» назвали награжденных, его фамилии среди них уже не было. Вместо него почему-то оказался другой ученый, директор Института металлургии и обогащения, президент Академии наук КазССР А. М. Кунаев…
Евней БУКЕТОВ. «Шесть писем другу»:
«Однажды, придя утром на работу, увидел в приемной аксакала[43], сидевшего, опершись на трость. Я по-старинному приветствовал его и пригласил в кабинет. Аксакал оказался отцом нашего аспиранта Торебая.
— Свеча моя, говорят, ты ученый человек. Да сопутствует тебе и дальше удача (…) Беспокоит меня единственный кормилец, мой сын Торебай, который здесь, внизу, под твоей комнатой, возится с утра до вечера с какой-то грязной водой, похожей на болотную жижу и разлитой во множество верблюдошеих склянок. Я смотрю на него и думаю: умру я вот так, ни на один день не освободившись от забот о собственном пропитании… Между тем один из сверстников Торебая — директор совхоза, другой главный агроном, их отцы режут на согум[44] не менее двух лошадей в зиму, а я еле наскребаю денег на пол-лошади… А ведь мой Торебай учился намного лучше их. Спрашиваю Торебая — он молчит и улыбается. Теперь у него учение такое, что Коран на моей могиле не прочитает, так хоть на земле перед смертью пожить бы в достатке…
— Аксакал, — ответил я, — вы говорили все правильно. И, несмотря на это, вам надо радоваться, а не печалиться, что вам бог дал такого одаренного сына.
Поняв, что аксакал не очень меня понимает, прекратив пустые хвалебные слова о сыне, перешел на понятную ему тему:
— Вы хорошо знаете великого Абая?
— Казаху, свеча моя, стыдно его не знать… Он из рода Тобыкты, в большом перекрестном родстве с каракесеками[45], а мы, в свою очередь, в родстве с последними… — старик оживился и начал рассказывать чуть ли не обо всей родословной Абая, пересыпая речь стихами великого поэта, и я даже позавидовал многознанию аксакала.
