— Вот и вы повторяете сплетни моих недругов! — рассердился Медведев. — У нас сейчас всезнаек и советчиков, как в каждой бочке затычек. Если предложишь что-то очень простое, сразу же начинают на голову показывать, мол, перегрев, из ума выжил. Мне не верят, что ферросплавы можно выплавлять из тех материалов, которые у нас валяются под ногами… Короче, как бы вы ни отнеслись к моей затее, может быть, и вы посчитаете меня бесшабашным, а то и чокнутым, из Караганды я никуда не уеду, если будет нужно, костьми лягу возле своей печи. В этот город я приехал с далекого Урала по настойчивой просьбе вашего заместителя М. И. Хайлова. Приехал потому, что знал: в Казахстане — горы такого бросового сырья. Однако с Михаилом Исаковичем мы не спелись, если выразиться точнее, мою идею он не признал, он хотел меня использовать как подсобника для своих экспериментов, да не на того напал… Рассорившись с ним, я поехал к вашему наставнику, академику Пономареву. Виктор Дмитриевич, несмотря на то что он специалист по цветным металлам, понял меня и повел к президенту Академии наук. Президент, как всем известно, ученый-геолог, не металлург, но он видит дальше иных специалистов. Академик Сатпаев без колебаний поддержал меня и выделил средства для этой опытной печи и закупки необходимого оборудования. Вот видите, настоящие ученые, не имеющие никакого отношения к моей сугубо узкой специальности, помогли мне во всем. А вы? Если вы так уверены в себе, попробуйте опровергнуть их. Нет, не сможете. Потому что я уже в первый же год получил эти сплавы. Вот они перед вами…
Действительно, Г. В. Медведев получил новый сплав из считающегося очень бедным по содержанию марганцевого сырья (18 %), обжигая его вместе с экибастузским углем (кремнезема в нем было — 45 %, а алюминия всего — 8 %). Поскольку основой его были алюминий, марганец и силиций, исследователь назвал свою продукцию — АМС. Получил на него авторское свидетельство. Кстати, его АМС высоко оценили металлурги — его можно было использовать как раскислитель при плавке качественной стали. Но, чтобы окончательно это доказать, надо было провести полупромышленные испытания. В лаборатории ХМИ их не проведешь. А металлурги Карметкомбината по-прежнему использовали дорогостоящие ферросплавы, иначе говоря, не желали менять привычную технологию и варили сталь по старинке. Никто не хотел заниматься новым сплавом, найденным рядовым инженером. Вся загвоздка была в том, что за внедрение новшеств производственникам не платили, а свои кровные ежемесячные премиальные в случае просчета и брака они могли потерять. Фактически это была порочная практика… Самое парадоксальное и трагикомическое заключалось в том, что никто не был против нововведения Медведева, но и претворять его в жизнь никто не брался. Словом, создавалась тупиковая ситуация…
Изобретатель и руководители ХМИ, тогда еще слишком уверенные в своей правоте и уповавшие на скорый успех после первых удачных опытов в 1960 году, начали обивать пороги в различных инстанциях. Надо отдать им должное, после двухгодичных хождений им удалось добиться специального постановления Совета Министров Казахской ССР, согласно которому испытание новой технологии возлагалось на Актюбинский ферросплавный завод. А там, к их удивлению, его провели без всяких проволочек и получили АМС отличного качества. Расчеты показали, что экономическая выгода от применения новой добавки огромна. Инженер Медведев оказался прав. Производственник-экспериментатор, считавший, что ученые регалии ему ни к чему, добился выдающихся практических результатов, суливших Кармету многомиллионные прибыли.
