Евней Букетов полностью

Однако изобретателю не повезло, его новшество не было внедрено. Как говорят, не последнюю роль в этом сыграл неуживчивый, скорее всего, болезненно-эгоистичный характер самого инженера, не пожелавшего иметь соавторов. Еще, думается, ему не повезло потому, что, когда завершились производственные испытания в Актюбинске, в самом ХМИ начался раскардаш. Лабораторию черной металлургии, где работал Г. В. Медведев, отделили от ХМИ и вместе с ней автоматически всю группу создателей нового сплава перевели в филиал Центрального института черной металлургии СССР. А там изобретатель, уже на деле доказавший эффективность новой технологии, как ни странно, стал посмешищем для своих же ученых-коллег: поводом для этого послужила его статья о результатах полупромышленного испытания на Актюбинском заводе, опубликованная во всесоюзном журнале «Сталь» (1962 год, № 2). Публикуя научный отчет инженера-испытателя, редакция журнала сопроводила его противоречивым, даже отрицающим его ценность заключением: «Результаты проведенных опытов следует считать предварительными. Сплав указанного состава непригоден для раскисления…» Для изобретения — это убийственный, безапелляционный приговор, похожий на некролог… Кстати, в дальнейшем эта статья с бездоказательным, беспощадным резюме послужила директору филиала ЦНИИ Чермет М. И. Хайлову поводом для сокращения исследовательской группы Г. В. Медведева «из-за невостребованности в производстве», а самого инженера, вышедшего из его повиновения, из-за его строптивого характера уволили.

Медведев довольно долго, почти два года безрезультатно ходил по кабинетам, доказывая свою правоту и требуя справедливости. Но тщетно. Пройдя огонь и воду на этом пути, в конце 1964 года, когда стабилизировалась обстановка в ХМИ, он по приглашению Евнея Арыстанулы вернулся в институт, стал заведовать вновь открытой ферросплавной лабораторией. И, конечно, настырный по натуре исследователь, которого как ни гнули, но так и не сломали, опять приступил к опытам.

Евней Арыстанулы, хорошо знавший таких людей, считал: «Если истинный ученый одарен неординарным, строптивым характером и талантом, то за что бы он ни взялся, в конце концов, у него это получится. Можно в этом не сомневаться. А от того, кто всем всегда угождает, нечего ждать путных результатов…»

Для неистового изобретателя Г. В. Медведева вроде бы наступила полоса удач.

Е. А. БУКЕТОВ. Статья «Научное творчество и жизнь»:

«Весь 1960 г. инженер Медведев Г. В. на свой страх и риск проводил лабораторные исследования и убедился, что сплав по задуманной им технологии получится. Требовались полупромышленные опыты. Они были проведены в 1962 году на Актюбинском заводе ферросплавов, в 1965 году на Зестафонском заводе ферросплавов и в 1968 году на Ермаковском (ныне Аксуский. — М. С.) заводе ферросплавов. Продолжительность собственно исследований составила год и 8 месяцев (год лабораторных опытов и 8 месяцев опытно-промышленных испытаний на трех заводах). Следовательно, восемь с лишним лет ушли на увязывание, обсуждение, убеждение, переписку…

…За этой бесхозяйственной растратой государственных средств надо видеть и другой не менее отрицательный эффект морально-психологического характера. За 10 лет исследований на одни командировки израсходовано более 17 тысяч рублей, написано около 300 писем, получено намного больше; имеются протоколы десятков совещаний, заседаний и др.; а сколько телефонных, устных переговоров, докладов, обсуждений, ожиданий в приемных… Здесь заключены не месяцы, а годы заведомо пустопорожнего труда самых ответственных, самых творческих работников института. Вот чем на самом деле оборачивается «экономия» на создании материальной базы научно-исследовательских учреждений.