Через неделю ректора вызвали к заведующей отделом науки, образования и высших учебных заведений обкома партии. Опять возник тот же вопрос: «Почему обижаете известного в области ученого? Вы что, не знаете его задиристый характер. Для вас и для нас будет лучше, Ебеке, если бы вы с ним поладили…» — так началась там беседа.
С заведующей отделом, обаятельной женщиной, Евней Арыстанулы был в дружеских отношениях. В служебных делах она помогала ему, поэтому Букетов не стал играть с ней в дипломатию, открыто изложил свою твердую позицию по существу конфликта.
— Знаете, почему этот доцент так рвется в группу экзаменаторов? Только в прошлом году он устроил в пединститут десять абитуриентов с юга. А почему он не тянет абитуриентов из наших районов, скажем, из Каркаралинского или Ульяновского районов, а постоянно помогает выпускникам школ из Чимкента и Жамбула?.. Вы, надеюсь, поняли, на что я намекаю. Я этому доценту не только в этом, но и в следующем году не позволю принимать вступительные экзамены! И не только ему, но и всем, кто экзамены принимает по расчету и кумовству. Пора уже в высших учебных учреждениях искоренить всех любителей брать на лапу. Что мы хотим: дать молодым людям знания или превратить вузы в место торговли и обогащения алчных прихлебателей?!
— Боритесь, Ебеке. Лучше сразу, чем потом. Желаем вам успеха! — ответила заведующая отделом обкома партии.
Все промахи августовского приема студентов в КарГУ вылезли наружу позднее: в ходе первой экзаменационной сессии из прошедших в вуз по конкурсу 625 студентов каждый пятый не смог сдать текущие экзамены; некоторые один и тот же предмет сдавали по три раза и получали при этом неудовлетворительные оценки, часть из них к весне распрощалась с университетом. Кто виноват в случившемся?..
Этот вопрос Евней Арыстанулы поднимал не только на заседании ректората, но и на специально созванном по этому поводу партийном собрании с участием всех деканов и заведующих кафедрами. Пришлось поднимать с места всех преподавателей и ректорских контролеров, которые прошлым летом принимали вступительные экзамены. Но ни от кого ректор университета вразумительного ответа не получил. У всех были общие отговорки: что в высших учебных заведениях такие явления бывают часто, потому что уровень знаний, получаемых выпускниками в средних школах, — весьма низкий, особенно в аульных и сельских школах; вузу остается поступивших слабых учеников доводить до среднего уровня, вообще будущих студентов надо готовить на подготовительных курсах, без этого, мол, не обойтись…
По убеждению ректора КарГУ, приемные экзамены были проведены нечестно, имели место кумовство, подачки, подарки. В результате в университет прошли слабые абитуренты, которые в школах получили весьма посредственные знания, а наиболее сильные и лучшие претенденты не смогли пробиться в вуз, потому что им ставили явно заниженные оценки. Потому этих слабеньких придется переучивать по основным предметам заново…
Иногда он своих коллег спрашивал:
— Каким химиком вы меня считаете?
— Вы знали, конечно, химию на отлично и поэтому стали профессором…
Евнея Арыстанулы это всегда веселило:
— В аттестате зрелости у меня по химии четыре, а когда поступал в КазГМИ, кое-как получил тройку… Тайну этой науки я понял в годы учебы в институте с помощью прекрасных преподавателей по химии. Если сейчас я кое-что знаю по этому предмету, это — их заслуга и еще результат моего терпеливого труда, стремления что-то знать и чего-то достичь… В мои годы внимание преподавателей к студенту и честность, добросовестность были не сравнимы с нынешними. Поставить заведомо завышенную оценку студенту по чьей-либо просьбе тогда считалось позором, такое предложение любой преподаватель расценивал как оскорбление. А в школах строгие, требовательные учителя оставляли недоучек-учеников на второй год — тогда это вовсе не считалось недопустимым. Такая болезнь, как «процентомания», появилась только в 1970-е годы, а завышать заведомо оценку, брать за это взятку — упаси боже, ни одному преподавателю высшего учебного заведения не только наяву, но и во сне такое не могло присниться…
Но как бы Евней Арыстанулы ни старался, отстраняя нечистых на руку преподавателей от работы, кумовство и поборы за восемь лет своего ректорства так и не смог до конца искоренить. В какой-то степени умерил аппетиты наиболее наглых взяточников, теперь они чувствовали себя не так вольготно и безнаказанно.
В воспоминаниях Камзабая Арыстанулы приводится такой случай:
