Женщина вошла в кабинет раскованно, подала ему руку, где на среднем пальце сверкнуло массивное золотое кольцо. Светские женщины первыми не подают руку мужчинам, с них достаточно кивка головы. А посетительница будто бы специально пренебрегла манерами.
— Неужели не узнал меня, Евней. Я удивлена! — проворковала она. — Значит, уже годы взяли свое…
Голос ее был звонкий и знакомый Евнею до боли. Да и блеск ее черных глаз, все еще по-молодому жгучих, и кокетливая, мягкая улыбка вдруг пронзили его сердце. Он узнал ее. И, быстро отодвинув свое кресло в сторону, шагнул к ней навстречу.
— Бог мой, неужели ты, Карагоз, потерянная мною навсегда? Удивлен, не ждал, конечно, потому и не узнал. Сколько зим, сколько лет прошло с тех пор… Тридцать четыре, нет, тридцать три года, как мы не виделись. — Он все не выпускал ее пальцев из своих рук, говоря первое, что пришло на ум. Не отдавая отчета своим действиям, скорее подчиняясь порыву сердца, вдруг притянул ее к себе и заключил в объятия, сначала поцеловал в обе щеки, а потом, осмелев, прильнул к ее губам.
Это был счастливый миг встречи двух влюбленных, потерявших друг друга на дорогах жизни. О долгожданной этой встрече каждый из них грезил во сне и наяву, лелеял ее в своих мечтах, представляя по-разному. И вот она произошла в этот зимний вечер, и все былое как бы ожило. Обоим уже было за пятьдесят, но в этот час они почувствовали себя снова молодыми, с волнением вспоминали юные годы: маленький аул Баганаты, как с наступлением сумерек они в обнимку спускались с высокого обрыва к роднику; и, взявшись за руки, долго гуляли среди берез; Евней вполголоса, проникновенно читал ей новые стихи, иногда и свои, посвященные ей, Карагоз. А потом полетели дни, месяцы, годы разлуки — она уехала в Алматы, училась в университете; а Евней остался учительствовать в сельских школах, чтобы спасти от нищеты своих братьев-сирот; и теперь только в письмах они говорили друг с другом, делясь в них своими по-юному чистыми чувствами.
А теперь они долго стояли, обнявшись и исступленно целуясь, будто бы им снова было по семнадцать лет. В этот сладостный миг они забыли, что годы их осыпаются, как листья в саду золотой осенью жизни. Вот так, не думая ни о чем, можно было стоять вечно. Но, увы!
Радость встречи прошла быстро, слишком быстро, как внезапно вспыхнувшее в ночи пламя и сразу погасшее. Они сели в кресла, расположенные в углу кабинета. Евней попросил секретаря принести чай. Когда Сара принесла чайник с посудой, он сказал ей: «Можешь идти домой…»
— Ну, дорогая, рассказывай, откуда ты свалилась к нам, в Караганду? — спросил Евней свою гостью. — Не буду тебя мучить долгими расспросами о том, куда ты пропала в тот год, когда я приехал в Алматы. Не буду также рассказывать тебе, как я горевал, потеряв тебя, и как долго искал. Не буду и все. Это пройдено, прожито и возврата к тому уже нет… И не будем друг друга винить. Договорились?.. Только я поведаю тебе об одном необыкновенном случае, произошедшем со мной, дорогая Карагоз: однажды пожилая цыганка, поймав меня на улице, нагадала мне, что я потерянную свою девушку обязательно встречу через долгие годы, когда у нее и у меня появятся на лице морщины и начнут седеть волосы, и если я не буду мстить ей за доставленное мучение, прощу ее, то буду безмерно вознагражден и получу истинное удовольствие… Вот видишь, мы встретились, я никогда не верил всяким гадалкам и предсказателям судеб. А теперь начинаю верить. Ну, хватит об этом, слушаю тебя, красавица моя!..
— Что рассказывать? Живу в Актюбинске. Работаю старшим преподавателем на кафедре русского языка в пединституте… О твоих успехах наслышана. Ты многого добился, поздравляю от души!.. Кстати, я знала без предсказаний цыганки, что ты станешь известным человеком, у тебя были для этого задатки с молодых лет. О чем теперь жалеть. Не суждено было нам жить под одной крышей, такое уж предначертание Аллаха…
Евней, протестуя, замахал рукой.
— Судьбой своей я довольна. Живу в достатке. Муж три года назад умер… Дети наши выросли, старшие уже живут отдельно, имею внуков.
— Ну что ж, Карагоз, я рад за тебя! Особенно за то, что ты, подобно ветвистому дереву, начинаешь обрастать большой семьей…
— Сегодня прилетела, прямо из аэропорта поехала сюда. В Караганде кроме тебя я никого не знаю, да и дело мое только к тебе, Евней… Секретарь твой оказалась на редкость добродушной девчонкой, спасибо ей, напоила чаем. И вот тебя дождалась, значит, везучая. Я рада, что наконец с тобой встретилась!..
— Значит, тебе надо найти место на ночлег?
— К тебе домой напрашиваться не буду. Устрой меня в гостиницу, если это трудно, найди мне койку на пару дней в общежитии университета…
Евней позвонил брату домой.
