Авторитет Каныша Имантаевича Сатпаева не только в мире науки, но и во всем обществе Казахстана был очень высок. Казалось бы, партийный лидер, государственный деятель, который четверть века был первым лицом в республике, такому славному ученому и общественному деятелю гигантского масштаба должен был воздать должное и вместе со всем народом гордиться им. Но, увы, этого не случилось, даже после кончины К. И. Сатпаева он, Кунаев, если говорить прямо, не проявил никакого стремления увековечить его имя в литературе, кино, изобразительном искусстве. А научные заслуги старался предать забвению. Документальный фильм, созданный на «Казахфилъме», руководство республики после первого же просмотра запретило показывать, не потому, что фильм профессионально поставлен неудачно, а по причине, что в фильме, мол, чрезмерно восхваляется личность К. И. Сатпаева. По этой же причине книгу Медеу Сарсекеева «Сатпаев», выпущенную в серии «ЖЗЛ», в Москве, запретили издавать в Алма-Ате на казахском языке. На второго такого же талантливого ученого, академика, известного в обществе Е. А. Букетова, один из помощников Д. А. Кунаева организовал в печати грубый и грязный пасквиль…»
IVВначале приведем небольшой отрывок из записанной на магнитофонную ленту беседы, состоявшейся в Караганде, на квартире Е. А. Букетова.
Букетов: Это было, значит, в июне 1931 года?
Карасартов: Ну да, в июне. (…) Значит, мой отряд, состоявший из 13–15 человек, подъехал к Чингизским горам (он прочесывал местность со стороны Тайланского аулсовета, примерно в 50 километрах севернее. — М. С), я, вооружившись биноклем, стал осматривать окрестность. Обнаружив со стороны Караула (районного центра. — М. С.) едущего к нам навстречу одинокого всадника, я распорядился всем спрятаться за сопкой, а сам, взяв с собой Абдраима Шарабаева, поскакал ему навстречу… Когда мы с Абдраимом приблизились к нему, мой подручный сказал: «Ой, это тот самый Шакарим!..»
Букетов: Вы уже знали его произведения? Слышали, что он поэт?
