А я, хоть и профессор словесности, не могу с тобой состязаться. Феномен ты, ей-богу! Между прочим, можешь свой хлеб зарабатывать декламацией мировой поэзии…
Гость только пригубил коньяк. «Значит, не пьется ему, — подумал друг. — То, что сейчас он хорохорится, — это напускное, а внутри у него по-прежнему кошки скребут. Легко ли быть битым ни за что? Как его вывести из этого состояния?..»
На какое-то время каждый предался своим думам.
— В том, что эта статья написана по заданию, нет сомнения, — прервал молчание хозяин дачи. — Истинный автор не Ю. Рощин — другой… Ты знаешь об этом? — Евней неопределенно развел руками. — Но сначала выпьем еще по одной рюмке, сейчас я тебе раскрою на все глаза, только не падай! — поднял рюмку К. и, не дожидаясь гостя, залпом выпил, возможно, тем самым желая погасить свое волнение. А затем, пристально посмотрев на Евнея, тихо сказал: — Это подстроил тебе помощник первого секретаря, русский писатель… Мой информатор — большой чин из «Большого дома». Он тебе сочувствует, врать не будет. Помощник первого тебя совсем не знает, никаких дел ты с ним не имел. И как такой человек мог сделать такую подлость, не понимаю… Или было что-то между вами?
— Прошлой осенью, в конце года, мы с ним случайно встретились в вестибюле «Большого дома». Владислав Васильевич сам меня остановил, мы познакомились во время поездки Димеке в Караганду, тогда и немного побеседовали о литературных новостях…
— Что ты говоришь, значит, вы знакомы?
— «Как у вас дела?» — спросил тогда меня помощник. «Вроде неплохо, — ответил я, — кажется, мы с вами вместе подняли тираж «Простора», осенние номера журнала идут нарасхват». Может быть, мне не надо было говорить так. Дело в том, что его новая повесть «Закон Бернулли» была опубликована в том же 9-м номере, где печаталась вторая часть моих «Записок». «Вам понравилось мое произведение?» — пристал ко мне Владимиров. Видимо, он ждал, что я скажу что-то лестное о нем. Наверное, для него был очень важен мой положительный отзыв. Но я не оправдал его надежды, отделавшись общими словами. А он уже ухватился за отдельные мои мысли: «Евней Арстанович, напишите рецензию. А куда поместить, я скажу вам позднее…» Мне надо было сказать: «Подумаю», но, что поделаешь, я отказался: «Нет, Слава, я уже не пишу рецензий, давно отошел от жанра критики…»
— Эх ты, провинция! Сам же себе накаркал беду, — запричитал друг. — Он надеялся, что ты с радостью согласишься, ведь ему в Алматы никто ни в чем не отказывает. А теперь Владимиров затаил на тебя обиду. Говорят, что он очень злопамятный…
— Но что я сделал такого, чтобы он так мстил? Неужели он не понимает, что сказанное мною — комплимент. У него, думаю, для этого ума достаточно. Нет, батыр, твоя версия неправдоподобна. Я, вообще, не верю в то, что задание устроить мне пакости исходило оттуда, притом что в этом замешан помощник Димеке. Нелогично. Димеке — большой человек, и он на такие мелкие козни не пойдет. Тем более у меня к нему нет никакой ненависти…
(Восемь лет спустя, в начале 1987 года, этот вопрос в разгар всеобщей критики прежнего партийного руководства стал предметом обсуждения на пленуме обкома КП Карагандинской области. Председатель областной ревизионной комиссии М. Имашев с трибуны во всеуслышание заявил: «А что кунаевская компания сделала с академиком Е. Букетовым, крупным ученым, замечательным писателем, в котором они подозревали претендента на должность президента Академии наук? Это они ускорили его кончину, оклеветав, смешав с грязью руками помощника Кунаева — жулика Владимирова» — эти слова мы взяли из отчета с пленума из газеты «Индустриальная Караганда».)
Точно такое же обвинение предъявила ему через тринадцать лет (в 1992 году), поставив последнюю точку в этом спорном вопросе, республиканская газета «Кооперативные новости», опубликовав на своих страницах заметку «Это не «Записки». Это донос»: «Нам кажется, деликатность в таких принципиальных вопросах излишняя. Ведь автор этого доноса сделал всё, чтобы талантливая поэтесса Тамара Мадзигон молодой ушла из жизни. Молодым умер Анатолий Тарасов. После гнусного фельетона всем хорошо известного анонима погиб академик Е. Букетов…» И газета называет имя этого человека — Владислав Владимиров. А статья сопровождена вот такой редакционной аннотацией: «Как бы хотелось, чтобы В. Владимиров подал на «КН» в суд за клевету. Мы готовы отчислить любую сумму за экспертизу авторства доноса. Мы готовы выслушать показания множества свидетелей. Замечательный должен бы получиться процесс. Это был бы процесс над теми, кто пока ушел от заслуженного ответа…»)
