Однако с супругами К. мы не смогли близко общаться. Они для нас были недосягаемыми людьми. Оба держали нас на определенном расстоянии. На вопросы отвечали кратко, по существу, не допуская ничего личного, лишних разговоров. Мы, казахская молодежь, ни разу не слышали от них родной речи. Может быть, они так вели себя, чтобы мы, приехавшие из аулов, скорее привыкли к русскому языку. Но когда не возьмешь в толк некоторые понятия или не можешь членораздельно выразить свои мысли на русском языке, естественно, ждешь, что на выручку придет преподаватель, но, увы, супруги-доценты были в таких случаях как бы глухи и немы.
А Букетов? Он с нами разговаривал просто, порою грубовато, иногда мог такое отколоть, что хоть стой, хоть падай. Бывало, не сдержавшись, ругал нас, окружавшую его молодежь. Питомец КарГУ М. И. Жамбеков в очерке, написанном для биобиблиографического указателя трудов Е. А. Букетова, приводит такое его высказывание: «Я всегда ругаю того человека, из которого что-то получится, а того, от которого нечего ждать, как от козла молока, я, похлопав по спине, посылаю подальше…» И мне вспоминается подобное: если доцента Букетова о чем-то спросишь, он, окинув тебя осуждающе-строгим взглядом, укажет на стул: «Садись», затем ответит на вопрос. Выслушав, благодаришь его. А он опять на тебя так взглянет, как водой холодной окатит, и спросит с усмешкой: «Эй ты, батыр, когда я подробно объяснял это, где ты был, наверное, свою девушку мысленно обнимал, а?» Или: «Что ты такой унылый? Деньги кончились? Какие вести из твоего аула?» Наши беседы с ним обычно заканчивались наставлениями: «Смотри, батыр! Не пропускай занятий, битье баклуш, праздные шатания могут обернуться бедой. Вылетишь из института — живьем закопаешь своих родителей!..»
Наставления Евнея Арыстанулы мы воспринимали без обиды, ибо понимали: его нагоняи — это добрый совет старшего брата, предостерегавшего младшего, чтобы не оступился. Некоторые студенты, когда бывали в затруднении, брали у него взаймы деньги. Мы, не стесняясь, делились с ним сокровенным, советовались или просили оказать помощь и не считали это зазорным. Ебеке на наши вопросы, заданные на родном языке, отвечал только по-русски. А во время экзаменов, когда кто-то не мог точно передать мысль и переходил на казахский — он не перебивал, лишь потом делал замечание: «Ау, ты, батыр, когда пойдешь на производство, тоже так будешь поступать?» Но никогда не снижал оценку. На оценки он был не жадным…
К нему тянулись не только казахские юноши, но и немногочисленная русская молодежь. С ним было интересно говорить на отвлеченные темы — о литературе и искусстве, мировых новостях. Он был превосходным, умным собеседником, с ним можно было спорить, не боясь последствий, потому коллеги его называли «ходячей энциклопедией».
Между прочим, читать курс лекций по предмету «Металлургия редких металлов» не так-то просто — он один из самых сложных, так как технология извлечения металлов не очень поддается какой-либо систематизации, по мере развития производства она меняется, причем существенно. Если бы я знал об этом раньше, то никогда не выбрал бы такую профессию. Дело в том, что она очень узкая. В природе редкие металлы встречаются в мизерных количествах, добывать их — все равно что искать иголку в стоге сена, в тысяче тонн руды их может набраться лишь с десяток килограммов; чтобы извлечь их из этой громадной массы, приходится работать несколько месяцев; участвуют в этом процессе сотни людей; а всю годовую добычу редких металлов из недр Рудного Алтая можно увезти на одном автомобиле…
Поэтому производственники, имеющие задание по выпуску того или иного редкого металла, стараются делать это в последнюю очередь, для них главное — дать тысячи тонн свинца, цинка, меди, кадмия и других, более выгодных для предприятия металлов. А цехи редких металлов существуют на всех заводах как вспомогательные. Каким быть такому цеху — обычно целиком зависит от директора комбината, от его интуиции, коммерческой жилки, а также от объема государственных заказов. В общем, порой овчинка выделки не стоит… Отсюда и низкий спрос на специалистов такого профиля, найти им работу трудно. Инженерам по выпуску тяжелых цветных металлов всегда проще устроиться. Только в Восточном Казахстане действуют несколько комбинатов-гигантов. Они соответственно требуют специалистов-инженеров сотнями.
Что поделаешь, молодость плечами покрепче, а старость головою. Как бы то ни было, на четвертом курсе из 75 студентов металлургического факультета более двадцати, в том числе и я, изъявили желание специализироваться по металлургии редких металлов. Сейчас я понимаю, что здесь не обошлось без влияния доцента Е. А. Букетова.
