Хотя невосприимчивость оставалась весьма условной. Да, вероятно, ты не умрешь, но то, что тебе будет очень плохо, есть неоспоримый факт. Хорошо Эрлею: из всех трех братьев Ланитара он легче всего переносит дни тренировки ядами. И сопровождение его старым Альретом до личных покоев есть не более чем условность. Эрлею никогда не бывает настолько плохо, как остальным братьям. Зачастую он может вообще не отдыхать после этих отвратительных тренировок.
Как только его удивительная особенность стала известна придворному магу-наймиту, Эрлей подвергся многочисленным магическим воздействиям и исследованиям. Впрочем, ничего конкретного выяснить ни этому магу, ни его преемнику так и не удалось. Загадочная способность второго сына государя была признана индивидуальной особенностью его организма, не лишенной возможности повторения у его детей или у других детей его отца. На этом дело и закончилось.
Ланитар вздохнул. Ему бы такую индивидуальную особенность для своего организма! Но нет. Ходи теперь кругами по комнате и жди, когда тебя опять начнет выкручивать от бесцветной маленькой капли с растворенной в ней смертью.
Ведь это и есть самая настоящая игра со смертью. Или игра с жизнью?
А если придворный маг ошибется и содержание яда в капле будет более необходимого? А если однажды ему поднесет яд тот, кто носит на голове диадему тайны? Ведь ход его мыслей будет надежно скрыт от магии и истинные намерения будут неизвестны.
Хотя, с другой стороны, при постоянных тренировках ядами без разницы, есть на голове изменника диадема или нет. Отрава не подействует должным образом. Конечно, обладателю этой самой диадемы остается шанс использовать нож или любое другое оружие… Но и здесь без вариантов: в присутствии государя ношение оружия запрещено всем, кроме его личной охраны. А всех остальных киносы вычислят мгновенно. У них в природе заложено безошибочно чуять запах металла.
Идеальные телохранители. Спокойные в своей уверенности и безжалостные в защите. Способные, не задумываясь, зубами перегрызть глотку врагу.
Ланитар, завершив очередной круг по комнате, вновь оказался возле дверей, ведущих во внутренний сад.
Выходит, если пораскинуть мозгами, как постоянно советует ему Альрет, дела обстоят не столь уж плачевно и логика в сложившемся ходе истории есть. Значит, надо просто терпеть… Ну, конечно. Вот и они, веселая парочка.
Среди деревьев парка показались Неддар с Дамантией, неторопливо прогуливающиеся и держащиеся за руки. Как всегда, о чем-то говорят. И, конечно же, диадема тайны, принадлежащая самому младшему брату, как обычно в такие моменты, красуется на голове подружки. Девчонке нравится изысканное украшение, по ободу которого разбегаются в обе стороны от инкрустированного в центре камня искусно выкованные лесные звери и птицы. Ее понять можно: вещь действительно сделана на загляденье. Всякий залюбуется. Но что каждый раз заставляет Неддара поддаваться на нехитрые уговоры и оставлять себя без должной его положению защиты? Желание угодить или молчаливое стремление защитить спутницу? Нужно будет, чтобы Альрет с ним еще раз поговорил.
Интересно, а что бы делал он сам на месте Неддара?
Память вытолкнула на поверхность воспоминания давно минувших дней, и нижняя часть тела отозвалась тупой ноющей болью. Вечное напоминание о неудачной первой охоте, сделавшей красавца Ланитара абсолютно бесполезным для всего противоположного пола.
– Лето выдалось благоприятным, государь. Как и было предсказано, урожай с увеличивающихся сельских угодий собран весьма обильный, – Корс, стоя перед государем Эвеном. – Но впереди нас ждет тяжелая зима. Маги Калантора, занятые изучением небесных наук в своей наблюдательной башне, предсказывают нашествие холодов, которых не было в здешних краях более трех десятков лет.
Стоящий справа от отца Станцер в очередной раз переступил с ноги на ногу.
Все оказалось менее интересным и захватывающим, чем он предполагал.
Час назад Станцер с нескрываемым удовольствием подходил к двум закрытым дверям, возле которых замерли два киноса, подпоясанные мечами. Сколько раз до этого дня Станцер, будучи семи и даже пяти лет от роду, порывался узнать, что там за этой непреодолимой преградой. Он подолгу стоял, рассматривая обитые золотистым металлом высокие створы дверей. Искусные мастера штата Сатония изобразили на них детально выверенные созвездия, парящих птиц, деревья, животных и, в самой нижней части – сказочных морских рыб. Возможно, всему виной была именно красота, за много лет постоянного и нетерпеливого любования убедившая Станцера в продолжении подобной красоты и за дверьми.
Сегодня, когда он с колотящимся от волнения сердцем приблизился на расстояние пяти шагов, киносы молча распахнули перед ним дверь и Станцер, упиваясь внутренним ликованием, пересек заветную черту.