– Ты как далеко видишь талантом? – Поинтересовалась она.
– И как давно смотришь на меня-голенькую? – Возмутилась Марла. – А ну отвернись к стене.
– Мне нужно, чтобы вы отсели в сторонку, – проигнорировал я блондинку. – Вы слишком сияете для моего таланта, ничего за вами не видно. Попробую поискать.
Про цветные искры на их теле благоразумно промолчал. Тут, блин, за ночь и так чуть два раза не зарезали…
– Это можно. Марла, садись рядом.
– А утром нельзя?.. – Проворчала она.
– В пути отоспимся. Брат Генри, действуй.
Ну я и принялся осматривать одну сторону купе, деловито разбивая материалы обивки «на слои», как было с письмом – пригодился опыт.
Можно было действовать и самому, никого не поставив в известность – но зачем, если результат нужен нам всем? Так что – сумки сгрести в одну сторону, одеяла и прочее – на монашек сверху. И внимательно смотреть, не промелькнет ли что.
Особую надежду я возлагал именно на «свою» стену – именно тут лежали сумки Гретты, тут она отдыхала: на том самом месте, где и я. На нижней койке, как командиру группы и положено. А раз в сумках нет… Остается либо тайник в каком-то другом помещении – вроде сортира, но тут таких удобств нет, вместо него выдвижная лестница над пролетающей снизу дорогой и редкие привалы. Либо временная захоронка рядом с собой. Гретта могла предположить, что в ее вещах захотят покопаться.
– Ну и? – Поторопила через какое-то время Агнес. – Пусто?
– Да как сказать, – я прикусил губу, уже готовясь признать, что зря всех растормошил.
Потому что было передо мной что-то неправильное. Как бы это объяснить… Я смотрел на стену, рассматривал ее слоями, переходил на сектор рядом, повторял – и ловил себя на мысли, что талант сбоит. Он был каким-то… Медленным? И дело не в усталости – на других-то областях никакой задержки нет.
Я протянул руку перед собой и потрогал обивку рядом с койкой. Да самая обычная обвивка!..
«Это в ржавом-то ведре?..» – прикусил я губу. – «Так… Интересно… Нужно проверить».
– Марла, дай руку и закрой глаза.
– Где ты был с этим предложением днем.
– Для дела нужно.
– Ну раз для дела…
– Да не в штаны ко мне лезь, дикая! Расслабься, я раскручу тебя. Расслабься и не считай обороты!
– Расслабилась. Голова кружится! А глаза обязательно закрывать? Все равно ж не видно.
– Обязательно! Отлично. Теперь я подведу тебя к окну, ты коснешься стекла и скажешь, какое оно на ощупь. – Повел я ее к койке, к участку стены над ним. – Осторожно, тут стульчик, придется нагнуться вперед. Тянись… Коснулась. Ну?
– Обычное стекло, – пожала она плечами. – Холодное, чуть влажное. Надо бы проветрить.
– Спасибо, Марла. Ты очень помогла. – Аккуратно помог я ей встать нормально.
– Это что за хрень? – Отреагировала Агнес.
Темно-то темно, но свет от звезд с улицы прекрасно обрисовывал прямоугольник окна – видимо, тучи ушли с неба. И рядом с окном нас не было. Мы стояли возле моей койки.
Чиркнуло зажигалкой – Агнес зажгла маленький огонек.
– Марла, свечи. – Скомандовала она.
Три восковые свечи нашлись в пару мгновений – настолько быстро, что затух огонек зажигалки, и чиркать пришлось заново.
– Марла, ты точно помнишь, что касалась стекла?
– Точно, – уверенно ответила она.
– Интересно… – Агнес приблизилась к стене и принялась словно бы «зачерпывать ее» пальцами, пытаясь ухватиться за нечто невидимое. – Нет, не получается. – Отчаялась она, прикусив губу.
Марла вопросительно посмотрела на меня.
– Какое-то прикрытие стены. Ментальное воздействие высокого уровня.
Выше моего.
– Я ничего не вижу. Стена и стена. – Марла тоже попыталась ухватиться за обивку купе. – Может, поджечь?
– А по заднице за порчу ценного имущества? – Отозвалась ее шеф.
– Дайте попробую, – отодвинув девушек, уселся я на койку.
Положил руку на обивку, ощущая приятный шершавый материал и применил талант – пальцы лежали на воздухе в пяти сантиметрах над ней. Надавил сильнее – не поддается, что-то есть. Повел руку в сторону, пока не коснулся стены в самом деле.
– Ой!
– Что? – Обернулся я на Марлу.
– У тебя рука в стену ушла.
– Это хорошо…
Я провел пальцами вверх, влево, вниз, наблюдая за ними талантом – тактильно ощущения были одинаковыми, стена и стена, и, если бы не возможность видеть реальную картину, черта с два я бы определил участок тридцать на тридцать, выступающий над ней.
Вдумчиво прощупав подушечками грань еще раз, нашел край, словно бы слегка отогнутый – ухватился за него и потянул к себе.
На постель вывалился серый мешочек и конверт.
Металлический гул и отвратительно-бодрый голос прямо-таки настаивали на том, чтобы вылезти из койки и сделать с утра кому-нибудь что-то сильно плохое.
– Приехали, бездельники! Вальехо! – Бил чем-то железным по щитам над колесами местный водила, испытывая какое-то совершенно мерзкое воодушевление.
Еще и Вальехо! Что орать-то?! До Сан-Франциско еще куча мелких городков – это он так каждый раз объявлять собрался?
Подушка, натянутая на голову, помогала слабо – железный корпус автобуса резонировал под удары.
– Встаем-встаем! Стоянка – десять минут! Вещи не забываем!
– Да что ты будешь делать, – вскинулся я на постели.
