Эволюция M полностью

– Где этот мудацкий спиннинг? – прорычал он, обшаривая бешеным взглядом палубу. – Нет его! Улетел!

– Да черт с ним, со спиннингом! – воскликнула Мисси. – Ты жив, это самое главное.

– Жив, и что? Ты видела, какого размера была эта большая белая? Такой улов, какого свет не видывал, а я даже не сфотографировал! – Он накинулся на Чана: – Это все ты! Все из-за тебя!

– Из-за меня? – Шкипер нахмурился. – Я вставил спиннинг в держатель. Акула, должно быть, выдернула его.

– А ты почему его не держал?

– Потому что вы упали в воду, сэр! Надо было вас спасать!

– Поехали назад! – пролаял Карло и, пошатываясь, направился к холодильнику за пивом, унять разгулявшиеся нервы. – А уж на премию, о которой мы говорили, можешь не рассчитывать.

– Но, сэр…

– Никаких «но», приятель. Ты обещал мне шикарный улов. Вместо этого чуть не отправил меня на тот свет, а что я получил взамен? Ничего! Полное фиаско!

– Это несправедливо, пупсик…

– Ага, и ты туда же! – накинулся он на жену. – Ты, двуличная сучка-кладоискательница! Небось, так и ждала, что меня сожрет акула! Вот уж был бы на твоей улице праздник! Думаешь, не понимаю, что у тебя на уме? И зачем ты за меня вышла? Знаю, не идиот.

Он открутил крышку с пивной бутылки и зашвырнул ее, как диск, как можно дальше в океан, едва удержавшись на ногах.

– Там же черепахи, пупсик…

– Да и хрен с ними! – взревел он и рухнул на задницу.

Шри-Ланку называют страной вечного солнца. Но это утро, увы, такому описанию никак не соответствовало. Прохладное, сырое, серое. Ведь лето – это сезон дождей, погоду определяют ежегодные юго-западные муссоны, приносящие сильные ливни вплоть до октября. Но даже в это время дождь, как правило, выпадает ночами, а дни остаются яркими и солнечными, отсюда и «страна вечного солнца».

Скорее всего, к середине дня погода изменится на обычную. Улицы высохнут, небо засияет синевой, тропическая влажность, как обычно, накроет южное побережье острова, и установится липкая и гнетущая жара, облегчаемая лишь океанским бризом.

Против круглогодичной влажности и жары доктор Эльза Монтеро не возражала. Это лучше, чем холодная снежная зима в Хартфорде, штат Коннектикут, где она родилась и выросла. Да, она скучала по ежегодным лыжным прогулкам, которыми ее семья наслаждалась в Вермонте и Мэне… и, конечно, по белому Рождеству. Она уже давно не видела неба, с которого лениво падают снежинки, дворов с кривобокими снеговиками, больших двухэтажных домов, освещенных разноцветными рождественскими гирляндами. От этих воспоминаний ей взгрустнулось. Время течет так быстро.

Эльза работала в двухэтажном белом здании на пляже Мириссы. С одной стороны к нему примыкала контора турфирмы, а с другой – большой хостел, где круглый год толпились самодеятельные туристы-рюкзачники из разных стран. Из трехэтажного здания в любое время суток доносилась музыка, а иногда Эльза улавливала резкий запах травки, разносимый теплым ветерком.

В прошлой жизни Эльза была штатным океанографом журнала «Нэшнл джеографик» и прославилась благодаря изучению подводных пещерных систем по всему американскому континенту. Теперь, спустя четыре года после гибели мужа во время погружения в Мексике, она работала научным сотрудником в шри-ланкийском Центре экологии акул – эта неправительственная организация владела всеми противоакульими средствами, включая сетки, на южном побережье страны и отвечала за их обслуживание. В небольшом центре работало всего десять человек, и Эльза никогда не сидела без дела. Если бы кто-то спросил ее десять лет назад, чем она будет заниматься в сорок два года, разве она назвала бы акул? Нет. Тем не менее от работы она получала удовольствие и постепенно обретала мир с собой, чего ей не удавалось долгое время.

Отбросив эти мысли, Эльза через парадную дверь вошла в здание центра.

– Доброе утро, Кристина, – поздоровалась она с местной девушкой, сидевшей за письменным столом на другой стороне прямоугольной комнаты. Кристина: двадцать один год, только что после университета, ясноглазая и хорошенькая – редкий мужчина не обернется.

Кристина сложила ладони под подбородком.

– Кохомада, доктор. Вчера вечером была такая буря! С моего дома чуть крышу не сорвало.

Эльза задумалась: это она в переносном смысле или прямом? Скорее второе. Кристина по-прежнему жила в доме родителей – шлакоблочном строении с крышей из рифленого железа – в трущобах, кишащих дикими птицами и бродячими собаками. Жила вместе с тремя старшими братьями и младшей сестрой и, скорее всего, именно поэтому всегда приходила на работу первой, а уходила одной из последних.

– А я даже не слышала ничего, – призналась Эльза. – Наверное, сплю как младенец.

– Никогда не понимала этой поговорки, – сказала Кристина. – Младенцы только и делают ночью, что просыпаются, разве нет?

– Тогда… как бревно?

– Разве бревна спят?