— Отпусти, тварь! — проскрежетала Пиковая Дама, чувствуя, как моя кровь разъедает её нагрудный доспех, постепенно обнажая стальной скелет, лишая его плоти.
— Ну-ну. Потише, дамочка. Мы едва успели познакомиться, а ты уже меня тварью называешь? Если ты узнаешь меня получше, то поймёшь, что я не только кашевар, но ещё и невероятно милый молодой человек, — прохрипел я, корчась от боли, так как всё новые и новые шипы начали пробивать моё тело.
Император Китая стоял рядом и дрожал. Он с ужасом смотрел на происходящее и медленно попятился назад.
— Убей его! Сейчас же, убей его, ничтожный червь! — крикнула Пиковая Дама в сторону Императора.
На лице у того возникли сомнения. Бежать или подчиниться? Если победим мы, то для него лучший выход сбежать, а если проиграем, то Пиковая Дама найдёт его где угодно. Решив не рисковать, Монарх дрожащими руками выхватил меч из ножен и со всего размаха вонзил его мне в спину. Меч тут же начал шипеть, оплавляться, а через мгновение Император держал лишь рукоять клинка, ведь всё остальное съела кислотная кровь.
Однако, этот выродок добился нужного результата. Пусть и случайно, но он задел мой позвоночник, и теперь я не чувствовал ничего ниже пояса.
— Падла. Набью тебе морду чуть позже, — прорычал я на китайском языке, повиснув на Пиковой Даме.
Император в страхе отшатнулся, не понимая, что делать дальше. Его глаза бегали из стороны в сторону, ища новое оружие, которым можно меня добить, но его здесь не было. Император отчаянно потянулся к мане, желая сделать хоть что-то для того, чтобы спасти свою госпожу, но его руку мягко перехватила чья-то маленькая ладошка.
Изумлённый, он уставился на девочку, состоящую из камня. Её фиолетовые глаза блестели, а волосы развевались на ветру.
— Плохой дядя, — улыбнувшись, произнесла Галина.
Она коротко размахнулась и со всей силы впечатала кулак в солнечное сплетение Императора. На удивление, он не подох и не отправился в полёт, просто согнулся в три погибели и, кажется, выблевал не только весь завтрак, но и внутренние органы. Спустя мгновение он потерял сознание.
Тем временем сопротивление Пиковой Дамы таяло на глазах, как и она сама. Её тело оплавлялось, словно восковая свеча. Она раскрыла рот, чтобы выплюнуть в мой адрес проклятие, но её лёгкие уже съела кислота. Азиаты, подчинявшиеся Пиковой Даме, позабыв про всё, рванули ей на помощь, но было поздно. В моём сознании пророкотал мощный голос Ут:
«Получена новая доминанта».
Усмехнувшись, я рухнул на колени, а затем тяжело осел на окровавленную мостовую. Всё вокруг медленно угасало, погружаясь в темноту. На границе сознания я слышал далёкие крики абсолютов, лязг стали и панический вопль Императора Китая. Победили мы, или дрянная тварь найдёт способ возродиться, я не знал. Просто потерял сознание. Последней мыслью было «Вот бы сейчас вернуться в Михайловск и поиграть в футбол»…
В двадцати километрах от Нунцяо.
Над полем боя стоял оглушительный гул. Генерал Вяземский, крепко стиснув рукоять сабли, смотрел широко раскрытыми глазами на творящийся ужас. Перед ним разворачивалась настоящая бойня: десятки тысяч солдат, едва успев выйти на позиции, сметались лавиной атак отрицателей.
Воздух пропитался запахом пороха, крови и палёной плоти, а ещё отчаяния. Солдаты кричали, пытаясь удержать строй, но оборона крошилась прямо на глазах. Вяземский ощущал, как сердце отчаянно билось в груди от осознания, что гонит в атаку бойцов не ради победы, не ради Императора, а просто чтобы сделать их разменной монетой в этой войне.
Жизни обычных солдат менее ценны, чем жизни абсолютов? На этот вопрос он не знал ответа. Безусловно, абсолюты чертовски ценны. Они ударный кулак Империи, но чёрт возьми… Столько жизней, столько судеб прямо сейчас, на его глазах отправляются в ад, чтобы никогда из него не вернуться.
— Зачем…? Зачем Император приказал нам это⁈ — прорычал генерал, зная, что его никто не слышит.
Да и ещё бы его слышали. Вокруг стоял такой грохот, что Вяземский порой переставал слышать собственные мысли.
Отрицатели шли напролом. Бесконечной чёрной волной. Некоторых взрывами снарядов отбрасывало назад, других же — наоборот — вперёд. Те, кто успевали достигать рядов гвардейцев, беспощадно разрывали их в клочья. Ломали кости, пронзали пиками насквозь, топтали, словно муравьёв. Вяземский знал, что у обычных бойцов шансов на победу нет.
На передовую по приказу Императора не отправили ни одного аколита, а магистров тем более оставили в тылу. В бой шли только витязи, оруженосцы, ратники, воители. Те, у кого не было и шанса против отрицателей. Это знание разрывало сердце генерала. Он чувствовал, что предал своих людей, предал самого себя.
— Когда же это закончится? — прорычал Вяземский, закусив губу.
Внезапно из тёмного дыма, окутавшего поле боя, раздался грохот копыт. Десятки рыцарей в тяжёлых чёрных доспехах на стальных, будто кованых, конях неудержимо ворвались прямо в ставку командования. Они сминали всё на своём пути. Знамена, палатки, людей — так и вовсе с хрустом рубили в кровавую кашу.
