Вяземский успел лишь поднять саблю, когда на него обрушился один из отрицателей. Удар был настолько силён, что генерал не смог удержать клинок. Острая пика острием глубоко рассекла плечо генерала. Из раны хлынула обжигающая кровь. Вяземский стиснул зубы от боли и упал на спину, глядя на своего убийцу с вызовом. Генерал уже понял, что это конец.
Рыцарь, словно смертоносная машина, поднял пику, готовясь нанести последний удар. Генерал закрыл глаза, слыша, как скрежещет броня отрицателя… Но удара так и не последовало.
Послышался странный звук — будто металл, раскалившись докрасна, начал шипеть и плавиться. Вяземский открыл глаза, а после и рот — от удивления. Грозная стальная броня его противника буквально стекает с тела, как вода после купания.
Из-под металла с ужасом в глазах выпал простой крестьянин, напуганный до полусмерти. Лицо человека было покрыто сажей, глаза расширились не столько от страха, сколько от боли, ведь сталь, проросшая в его тело, исчезла, а раны открылись, позволив крови беспрепятственно хлынуть на сырую землю.
— Помогите… — прохрипел крестьянин, протянув руку в сторону Вяземского.
Но рука крестьянина тут же обмякла, а взгляд стал бессмысленным, как у дохлой рыбы. Лошадь, на которой сидел рыцарь, тоже сбросила с себя доспехи и, встав на дыбы, с диким ржанием понеслась прочь. Правда, пробежала она метров двадцать, после чего последовала примеру своего хозяина и отправилась в рай, только в лошадиный рай, если, конечно, такой существует.
Вяземский медленно поднялся на ноги, ошеломлённо оглядываясь по сторонам:
— Какого чёрта здесь происходит…? — прошептал он, зажимая рану на плече.
Вокруг царил хаос. Тяжёлая броня врагов таяла, капая на землю. Обычные люди вываливались из доспехов и умирали. Крестьяне, ремесленники, простые горожане, аристократы, гвардейцы, одним словом, все, кому не посчастливилось попасть в руки Пиковой Дамы.
Генерал неверяще смотрел на это безумие. Всего минуту назад Вяземский попрощался с жизнью, а теперь… Теперь всё перевернулось с ног на голову. Поле боя превратилось в странное, почти сюрреалистичное зрелище. Расплавленная сталь медленно текла по земле, смешиваясь с кровью и грязью. Гвардейцы Императора же методично добивали всех, кто пару мгновений назад носил чёрные доспехи.
— Выходит, у них получилось… — хрипло прошептал Вяземский, сильнее прижав ладонь к кровоточащему плечу.
Он взглянул в сторону горизонта, где клубы дыма сгущались ещё сильнее, и тяжело выдохнул, понимая, что война только что сделала новый, совершенно неожиданный поворот.
Франция.
Париж.
На вершине Эйфелевой башни, облачённый в длинный алый плащ, развевающийся под ледяным ветром, словно кровавое знамя, стоял Патриарх церкви Единения. Под его ногами раскинулся Париж. Древний великолепный гордый город, охваченный адским пламенем и отчаянием.
На улицах кипела яростная битва, неистовая и жестокая. Солдаты французской армии пытались удержать оборону, их ряды прореживались пулемётным огнём, взрывами гранат и смертоносными заклинаниями, а ещё со всех сторон пёрли разломные твари, почему-то сражающиеся бок о бок с казалось бы, обычными людьми.
Огненные шары падали с неба, разрывая людей и превращая здания в раскалённые руины. Солдаты кричали от боли и отчаяния, некоторые пытались отступить, но заражённые паразитами воины Короля Червей не знали страха и жалости.
Они продолжали наступать, невзирая на раны. Когда тела, зараженные паразитами, умирали, черви просто выползали наружу, ища новое средство передвижения. Зараженные ползли в атаку, даже когда взрывами им отрывало руки и ноги, когда огонь сжигал их кожу и плоть до костей, они продолжали ползти. В мёрвых мутных глазах отражалось лишь одно желание — заставить весь мир покориться воле патриарха.
Французский гвардеец отчаянно кричал, поливая наступающих огнём из автомата. Он видел, как пули прошивают тела пораженных насквозь, видел, как в ранах копошатся черви, но не знал, что им противопоставить. Ужас застыл на его лице, когда патроны закончились.
В следующее мгновение десятки рук, покрытых паразитами, схватили его. Черви поползли из ран зараженных, забираясь под кожу бедолаги. Он кричал всего секунду, а после получил в награду взгляд мёртвой рыбины. Вырвал автомат из рук трупа лежащего рядом, развернулся в сторону своих друзей, говоря лишь одно:
— Мы все — один. Разум и цели едины. — Гвардеец перешел на бег и рванул на баррикады вместе с такими же, как он.
Пулемётная очередь прошила его от бедра до самой шеи. Но боли не было. Он больше ничего не чувствовал, кроме единения с бесконечным вечным.
Взрывы звучали повсюду, здания обрушивались, словно карточные домики. Магические молнии с треском пронзали людей, превращая тела в обугленные куски плоти. Город утопал в крови и пламени, а воинство Короля Червей двигалось вперёд, сметая любое сопротивление.
