— Резонно, — кивнул Леший. — Остановимся вон в том домике? — Лёха указал на дачный домик, стоящий на окраине деревни.
Хозяин халупы успел заколотить окна и двери перед тем, как сбежать отсюда. Это нам было на руку.
— Да, отличный вариант, — согласился я.
Так мы и поступили. Разместились, заперли за собой дверь, после чего настал черёд Макара творить магию. Магию вкуса. Сварил макароны, слил воду, потом в этой же кастрюле обжарил макароны и добавил туда последнюю банку консерв. Вышли хрустящие макароны с мясом. Интересное блюдо. Хрустит на зубах, жирненькое, солоноватое, голод прогнало на ура.
Поели и легли спать. Правда, выспаться не удалось. Около трёх утра Артём растолкал меня и прошептал:
— Слышишь?
А я и правда слышал. Парочка носов фыркала, шастая вокруг нашего домика. Носатые засовывали свои нюхательные приборы в щели и пытались понять, как нас выковырять из заколоченного дома. Пару раз даже жалобно скреблись в дверь, а после, несолоно хлебавши, удалились прочь. Я даже Всевидящее Око использовал, но так и не понял, кто это был. То ли собаки, то ли недооборотни.
Стоило растолкать Серёгу, чтобы он тоже задействовал свой нюх. Думаю, запах собачатины он отличил бы от запаха оборотней. Как бы там ни было, мы снова завалились спать и проснулись с первыми лучами солнца. Доели остатки макаронов, которые размякли за ночь и стали отвратны на вкус, и пошли на поиски выживших.
Екатеринбург.
Новая головная боль Малышева.
Граф Малышев был в печали. Екатеринбург разрушен до основания, денег на его реконструкцию нужно столько, сколько все земли графа принесут за три года, если ничего не тратить, а складывать копеечку к копейке.
Да и зачем возводить Екатеринбург граф не понимал. Город находится в непосредственной близости к аномальной зоне. При следующем расширении придётся отстаивать новые владения и, если не удастся, то Екатеринбург перейдёт во владение к тварям. Но восстановить город абы как тоже не выйдет.
Император прописал в договоре, что каждые три месяца будет приезжать проверяющий, будь он неладен. И в случае, если Малышев откажется от восстановления города, то все земли Архарова, переданные графу во владение, будут разделены между Черчесовым и Юсуповым. А такого позора Малышев не смог бы перенести.
Впрочем, дело не только в позоре. Эти «друзья», Черчесов и Юсупов, настолько усилятся, что начнут посматривать в сторону более слабых соседей. Для Юсупова такой сосед — барон Титов, а для Черчесова сам Малышев. Нет, нужно удержать полученные земли любой ценой, подумал граф и нервно посмотрел на начальника службы безопасности.
— Дай закурить, — сказал Малышев и протянул руку.
— Ваша светлость, вы же не курите, — удивился статный мужчина, лицо которого было исписано уродливыми шрамами.
Малышев и правда не курил, но вид разрушенного города нагонял тоску. Да ещё и дочери сидят в машине и капают на нервы. «Папочка, мы хотим домой, нам здесь не нравится!». Как будто ему здесь нравится? Просто сидите молча и ждите!
— Сигарету, — повторил граф, добавив в голос стали. Безопасник кивнул и передал Малышеву папиросу, разумеется, без фильтра.
Увидев такое курево, граф скривился. Он-то и обычные сигареты не особенно жаловал, а папиросы… Да, порой Малышев мог позволить себе выкурить парочку сигар под хороший коньячок, но папиросы… Вздохнув, он принял бумагу, набитую табаком, а после потянулся к мане и подпалил сигарету. Сделав затяжку, он тут же закашлялся, едва не выплюнув лёгкие.
— Это что? — прохрипел Малышев, покраснев, как рак, даже глаза начали слезиться.
— Домашняя махорка, ваша светлость. Жена выращивает, — улыбаясь, ответил безопасник.
— Забористая, — улыбнулся сквозь слезы граф, сделал ещё одну затяжку и отдал сигарету безопаснику, поняв, что загнётся от кашля, если продолжит курить эту дрянь.
Вместо этого Малышев решил позвонить своему соседу и эпизодическому другу, Черчесову Даниилу Евгеньевичу. Достав из кармана сотовый, он быстро набрал номер и услышал долгие гудки. Черчесов не спешил поднимать трубку. Тогда Малышев набрал ещё и ещё раз. Он звонил до тех пор, пока трубку не подняли.
— Чего ты трезвонишь? — послышался слабый голос Черчесова.
— А ты какого чёрта трубку не берёшь? — возмутился Малышев, который уже начал выходить из себя от долгого ожидания. — Спишь или от похмелья страдаешь?
— Типа того, — сказал Черчесов, который прямо сейчас лежал на больничной койке.
Вокруг него хлопотала медсестра, подключая очередную капельницу с антидотом. Через тоненькую трубочку бежала синеватая жидкость, благодаря которой Черчесов до сих пор оставался в живых. Теневые пауки так искусали графа, что он едва не погиб, спасибо чёртовой Мариночке. Убегая из поместья, она подняла такой вой, что на него сбежались гвардейцы и залили комнату пламенем.
Пауки подохли, а граф получил ожоги, но смог выжить. Его спешно доставили в Югорскую клинику, где и принялись лечить, а поместье Архарова спалили к чёртовой матери. Мало ли, какая гадость там ещё запрятана?
