Коля Мохолев достал из вещмешка бидон с керосином, натер лицо и шею. Но и дух керосина не отогнал комаров. Бригада сгрудилась у костра, парни закутались в одеяла — их было несколько штук, в кусок брезента, захваченный с собой, до ушей надвинули кепки и выгоревшие буденовки.
— Завтра пойду к себе в стойбище, — сказал Афоня. — Накомарники нужны.
— Где ж ты сорок два накомарника возьмешь?
— Сделаю, однако.
На рассвете бригадир отрядил пятерых сооружать общий шалаш для жилья, во главе остальных отправился осматривать заготовленный лес. Лиственницы в два обхвата, вековые сосны были срублены на небольшом участке долины, однако только ближние стволы можно было столкнуть в Силинку. Остальные нужно было еще доставить в удобное для сплава место, по завалам и мелколесью.
— Хоть бы одну лошаденку, — сокрушался Смородов.
— Не хнычь, бригадир, — утешал его Коля Мохолев и хлопал себя по крутому плечу. — У меня тут пяток лошадиных сил припасен.
Первые бревна покатили в воду всем миром, поддевая их ломами и лопатами. Река подхватила могучие стволы и понесла, швыряя и крутя, как щепки. «Есть почин!» — заметил Никандр, очень похожий на брата, такой же белобрысый и белотелый. Вернулись за новой порцией бревен. Бригадир уже прикидывал, как лучше организовать транспортировку. Нужно, пожалуй, поставить людей цепочкой, группами человек по шесть на всем пути бревна к воде. Первая группа будет катить его на своем участке, затем подхватит вторая группа, третья. Он хотел уже дать команду перестроиться, как раздался крик Гриши Пойды:
— Змеи!
На том месте, где только что лежали лиственницы, уплывшие вниз, к Амуру, в мокрых ложбинках извивались две крупные гадюки. Гриша едва не наступил на одну из них.
— Замри, ребята, — сказал Алексей. — Не подходить пока.
Он вскинул лопату и двумя точными ударами рассек змей. Бригада сразу погрустнела. Начали пристально глядеть под ноги. Вот, значит, какие места! И вправду, без сапог здесь не жизнь.
— А что ночью будем делать? А, бригадир?
— Установим дежурство, раз такое дело.
— Глядите, еще одна ползет!
Под бревнами кишели змеи!
Сражались с ними весь день, пустили в ход все имеющиеся лопаты. Пришел Афоня Бельды с накомарниками и мешком вяленой рыбы. Ребята обрадовались нанайцу, к нему уже успели привыкнуть и доверяли, как своему. Афоня тоже взялся за змей. Двумя обструганными ветками, зажатыми в руке, он хватал гадюку за голову и швырял в стремительную Силинку. Прочесали все окрестности вблизи шалаша.
Ночь была бессонной.
Утром, под дождем, снова приступили к сплаву. Горная речка помутнела, стала полноводнее, стала бурливой, словно приближался паводок.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
В Пермском в это время на первой просеке, что протянулась от берега Амура до Силинского озера, к дереву прибили табличку: «Проспект имени Ленина». Построили столовую на несколько сот человек. Начали рыть четырнадцать колодцев. Большая группа новых первостроителей на пароходе переброшена в район стойбища Дземги. Тетка Афони Бельды в стойбище отдала новоселам свой амбар, стоявший на высоких сваях.
Комитет комсомола стройки сформировал еще одну ударную бригаду — на строительстве узкоколейки от площадки Судостроя к Силинскому озеру: для доставки сплавных бревен. Сюда, в озеро, поступал лес с участка Алексея Смородова. Но медленно поступал, медленно.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Силинка непонятно почему взбушевалась и снесла еловый мост. Подмыла берег у лагеря бригады Смородова. И в воду рухнул целый пригорок, стоявший утесом над рекой. На пригорке был шалаш бригады и все запасы муки и консервов.
Идти в Пермское за новой партией продуктов было не с руки. Там с едой негусто, каждая буханка на учете. Нет уж, лучше голодать, чем так… Решили добывать пропитание на месте. Колю Мохолева снарядили на охоту с бригадирской берданкой. Афоня Бельды достал из котомки бечевку и принялся ловить рыбу. Крючков у него оказалось мало, всего три, да и необычные крючки — из красной меди.
— Дай-ка погляжу, — попросил Алексей. — В жизнь таких крючков не видывал.
Целый день сидел нанаец со снастью на берегу, трех щук вытащил. Разве накормишь тремя щуками сорок ртов? Уха получилась жидкая, но хлебали ее ребята чмокая. Похваливали Бельды. Ай да нанаец! Незаменимый человек. Вечерами после трудового дня, когда Алексей и его ближайшие помощники — Никандр, Пойда и Мохолев — обходили костры, подбадривая сплавщиков, Афоня затягивал песню, длинную, мелодичную, бесконечную.
— Про что песня, Афоня? — спрашивал Никандр, гармонист, безуспешно пытаясь подыграть нанайцу на двухрядке.
Смеялся Афоня, качал головой. Не мог объяснить. Он столько русских слов и не знает. Про то песня, что живет Афоня на берегу Силинки в компании новых друзей, хороших друзей, таскает бревна, рубит сучья, разводит костер, прислушивается, не бродит ли возле лагеря голодный медведь, не крадется ли поблизости свирепая рысь. Про то песня, что по душе Афоне новая жизнь.
