Идея следования-соответствия как мудрого, пред-упредительного действия ставит ряд деликатных вопросов в области политики. Как может быть достигнута гармония центра и окраины, выраженная в дипломатическом церемониале? И главное: как в дипломатической любезности сочетаются следование и предупредительность, принятие роли, заданной обстановкой, и взятие на себя инициативы, активное утверждение своей роли в мире? Пока мы можем ответить на эти вопросы только отвлеченно. В свете разделения мира на внутреннее (срединное) и внешнее (окраинное) пространство, власть-центр играет активную роль во внутреннем пространстве, но готова принять роль, уготовленную ей течением событий в мире, взятом как целое. Именно так ведет себя правительство современного Китая: оно выступает как «ведущая сила» внутри страны, а в масштабах всего мира готово следовать «требованиям обстановки». Активность Китай проявляет только в пограничных территориях, и она имеет главной целью побудить соседние страны оказать должное уважение к его статусу Срединного государства.
Подчеркнем, что границы Поднебесной, как и Срединного государства, принципиально неопределенны. Более того, само пространство Поднебесной должно быть, говоря языком электронных технологий, активировано посредством выражения готовности вступить в отношения нравственно значимой гармонии, причем в нем не существует силы внешней по отношению к этому пространству. Верховенство в Поднебесной достигается сокровенным усилием центрирования. Поднебесная, помимо прочего, есть еще и под-небесье души, необъективируемая актуальность духовного опыта. Но в этом сокровенном пространстве нравственного усилия, повторим, не может быть и равенства: одна сторона обязательно имеет более высокий статус в силу своего более тонкого чувствования гармонии уже потому, что более высокая чувствительность дает ей стратегическое преимущество и, соответственно, власть. Отказ же одного из партнеров от гармонических отношений влечет за собой потерю лица для вышестоящей, т. е. наделенной большей моральной ответственностью стороны. Вот почему межгосударственные отношения в Поднебесной требуют постоянного подтверждения авторитета высшего властителя, для чего требуются посольства из сопредельных, а лучше дальних стран, сложные дипломатические ритуалы, а подчас и небольшие провокации на границе, ведь наличие согласия в Поднебесной нужно постоянно подтверждать.
В конечном счете китайская стратегия, как это ни странно на европейский взгляд, не делает различия между пассивным и активным модусами поведения, т. е. следованием, «отслеживанием» течения событий и ведущей, хотя и неявной, ролью в событиях. Эта неопределенность являет своеобразную параллель сведению мира к его складке, «толщине» мировой единотелесности, в которой внутреннее и внешнее, сознание и опыт, сокрытое и явленное становятся взаимно обратимыми. Мир обретает безопасность, открываясь себе и, следовательно, скрываясь в себе. Поистине, где опасность, там спасение!
Как мы могли убедиться, понятия Срединного государства и Поднебесной частично пересекаются, отчего в литературе их нередко смешивают (в китайской литературе часто намеренно). Но речь идет, очевидно, о разных вещах. Присутствие Срединного государства в Поднебесном мире вносит в последний центр, центрированную структуру и, соответственно, иерархию. Полномочия отдельных лиц или государств определяются их близостью к центру, а приближение к центру становится возможным благодаря нравственному совершенствованию, что в рамках китайского миросозерцания означает преодоление всех индивидуалистических поползновений, стяжание беспристрастности и «всеобщности» (гун) в своем отношении к миру. Эта всеобщность как раз и придает качество «величия» (да) всем жизненным ценностям: она делает великими единство, Путь, добродетель, даже предков. Мудрый привержен «всеобщности» и «мягкостью» служит другим, а заодно покоряет их (то и другое по-китайски обозначается одним словом!). Низкий человек заботится только о себе и всегда пеняет другим.
