Японцы тоже до сих пор пребывают в уверенности, что они «усовершенствовали» китайское наследие. Но Япония, быстро прошедшая путь модернизации, придала этому тезису еще более радикальный смысл. Уподобление «срединному величию» было для нее только промежуточным этапом на пути к утверждению своего верховенства во всей Азии. Нечто подобное можно наблюдать и в новейшей истории Тайваня, стремящегося дистанцироваться от Китая. В 90-х годах XX в. тогдашний президент Китайской Республики Ли Дэнхуэй призвал «восстановить Срединную равнину» на Тайване, а спустя несколько лет стал ярым сторонником независимости острова хотя бы и в рамках общеазиатской системы безопасности.
Итак, название «Срединное государство» как бы предопределило отсутствие у Китая четких географических границ. Ведь середина, а точнее центр, одновременно везде и нигде, и притом остается невидимой, всегда пребывает внутри. А на практике Китай – геополитическая матрешка, состоящая из нескольких как бы вложенных друг в друга миров. Есть глубинный континентальный Китай. Есть прибрежный Китай с его «особыми экономическими зонами» и анклавами фактически иностранного управления. Есть частично независимые Гонконг и Макао. Есть полностью независимый Тайвань, уже готовый порвать исторические связи с материком. Есть общины китайских эмигрантов в странах ЮВА. Наконец, есть всемирная сеть «китайских кварталов» и массы китайских иммигрантов в Америке, Европе, Австралии. Все эти Китаи очень непохожи друг на друга, причем китайская диаспора даже утрирует многие черты традиционной китайской цивилизации: маргиналам свойственно желание быть святее папы Римского. Да и понятие «внутреннего» Китая нисколько не передает действительного многообразия его локальных миров и выбранных ими, притом вполне сознательно, разных стратегий развития. В то же время неурегулированные территориальные споры почти по всему периметру восточной и южной границы Китая напоминают о принципиальной неопределенности географического местоположения Срединного государства. Очень может быть, как станет ясно ниже, китайские власти и не заинтересованы в их полном устранении.
Поднебесная (Тянься). Название всего цивилизованного мира наподобие греческой ойкумены. Во многих отношениях это понятие дополняет термин «Срединное государство», а порой совпадает с ним. Так, на древних черепицах эпохи. Ханьской династии часто встречается надпись: «Хань охватила Поднебесную». Но мы имеем дело с идеологическим лозунгом. По сути же термин Поднебесная обозначал земли четырех сторон света и его центр или, в расширенном виде, Девять областей мира, причем, согласно одному мнению, помимо этого круга земель существовало еще 80 подобных континентов. Иногда Поднебесный мир отождествляется с землей «в пределах четырех морей». Существовало и своеобразное религиозно-политическое толкование этого понятия: имелись в виду все земли, которые находились под наблюдением верховного божества – Неба. Поэтому в древних китайских империях в каждой области имелся свой храм, посвященный небесному прототипу этой области. Религиозная подоплека понятия Поднебесной тоже создавала возможности для его конкурирующих толкований. Так, в Японии (где главный остров, заметим, называется «Девять областей» – Кюсю) имелось свое понимание Поднебесной, связанное с японской императорской династией[99].
К настоящему времени понятие Поднебесной стало важнейшей категорией геополитической стратегии Китая, обозначая, в сущности, пространство его национальных интересов, хотя бы в потенции. Согласно новейшему и в своем роде стандартному толкованию «Поднебесный мир» в китайском понимании характеризуется следующими чертами.
Во-первых, это пространство, регулируемое нормами этики. Поднебесную завоевывают не мечом, а добродетелью, утверждал древний конфуцианец Сюнь-цзы. По словам ученого XVII в. Гу Яньу, гибель государства – это всего лишь смена династии, но гибель Поднебесной означает, что «звери пожирают людей, а люди пожирают друг друга». В Поднебесной, другими словами, царят согласие и взаимопомощь между людьми, т. е. в ней осуществляется конфуцианский ритуал[100]. Если Срединное царство спускается вниз уступами государственной администрации, то Поднебесная растет снизу от импульса нравственного совершенствования.
Во-вторых, и притом именно в силу торжества гармонии в обществе, в Поднебесной нет единообразия в образе мыслей и в обычаях, а равным образом равенства имущественного. Принцип гармонии допускает большое разнообразие культурных традиций и жизненных укладов.
