Вообще в то время (первое трехлетие советской власти) антиеврейские настроения были господствующими. И у петлюровцев, и у махновцев, и у «белых», и у зеленых, и даже в Красной Армии, которой командовал Троцкий. Как только дисциплина в Красной Армии ослабевала – сейчас же красноармейцы учиняли еврейский погром не хуже петлюровцев и махновцев.
Охватили эти настроения тогда все просторы России, все слои населения, начиная с темных крестьянских и рабочих масс и кончая кругами высококультурными. Нередки были случаи проявления юдофобских настроений даже среди членов коммунистической партии не-еврейского происхождения.
Лозунги: «Советы без жидов!» или «Коммуна без жидов!» – были тогда очень распространены и отражали настроение широких масс
А в это самое время еврей Свердлов был всемогущим руководителем всей внутренней политики, еврей Бронштейн-Троцкий стоял во главе всех вооруженных сил страны, еврей Штейнберг – ведал советским правосудием, еврей Гольдендах-Рязанов формулировал идеологические обоснования нового строя, еврей Апфельбаум-Зиновьев был фактическим диктатором в Петрограде, еврей Губельман-Коген-Ярославсий ведал борьбой с религией, а оба заместителя председателя Чека Дзержинского были евреи – Трилиссер и Ягода.
Для нового правящего класса, переполненного евреями, настроения эти, конечно, не были секретом и уже в первый год советской власти было приступлено к борьбе с юдофобией, называемой «антисемитизмом» Борьбе – мерами запрещений и устрашений, но отнюдь не мерами изучения причин и их устранения. Самая мысль о том, что одной из причин может выть и сам еврейский народ и его особенности, вообще не допускалась и считалась «антисемитизмом». Если бы в те времена кто осмелился сказать, что «евреи несут антисемитизм или юдофобию с собой», как это когда-то сказал Спиноза, а не так давно повторил Арнольд Тойнби, известный история – его бы причислили к «погромщикам» со всеми отсюда вытекающими последствиями… Рисковать своей свободой или даже жизнью никто не хотел… А потому все молчали…
Власть нового правящего класса к этому (еврейскому) вопросу была особенно чувствительна и беспощадно карала не только открытое проявление антиеврейских настроений, но даже и малейший на них намек.
Слово «жид», громко кем-нибудь произнесенное, могло повлечь за собой большие неприятности, хотя в украинском, белорусском и польском языках евреев называют «жидами» даже сами евреи, говоря о себе. Слово это можно встретить и в произведениях русских писателей, печатавших свои произведения до 1917 года, например, у Тургенева, Толстого и других, однако никто их антисемитами не называл. Но при новой власти это слово люди боялись произносить.
Страх перед словом «жид» породил один анекдот того времени, авторство которого приписывается Собельсону-Радеку, одному из советских «вельмож»: «Раньше говорили подЖИДаю трамвай; теперь надо сказать подЕВРЕиваю трамвай». Действительно ли Собельсон автор этого анекдота – утверждать нельзя, но что он был автором многих «еврейских» анекдотов – общеизвестно, как и то, что приведенный выше анекдот был широко распространен по всей России.
Население всей страны в то время еще твердо помнило декрет новой власти от 27 июня 1918 года, гласивший: «Совнарком предписывает всем Совдепам принять решительные меры к пресечению в корне антисемитского движения. Погромщиков и ведущих погромную агитацию предписывается ставить вне закона»… Было население и свидетелем многочисленных кровавых расправ на основании этого декрета.
И «антисемитизм» был приведен в молчание. Но до «пресечения в корне» было далеко. Антиеврейские настроения остались. Только были загнаны внутрь.
Авторы книг об «антисемитизме» в Советском Союзе (например, С. Шварц) утверждают, что декрет 27 июня 1918 года «вскоре утратил всякое значение». Как доказательство, они указывают на отсутствие в Уголовном Кодексе 1922 года и в последующих его редакциях специального указания на «антисемитизм» и на замену квалификации этого уголовного преступления общей фразой: «возбуждение национальной вражды». Но это «доказательство» никого не убеждало, и все отлично понимали в чем дело. – Понимали, а потому молчали.
Это – то молчание и дало основание Соломону Шварцу, автору книги «Антисемитизм в Советском Союзе» (Н.-Йорк, 1952, Чеховское издательство) утверждать, что в начале 20-х годов «волна антисемитизма спала».
Согласиться с этим утверждением довольно трудно. И сам Шварц, в той же книге, обширно пишет о «новой волне антисемитизма» во второй половине 20-х годов – но о причине появления этой новой волны не пишет ничего.
А, между тем, в действительности, антиеврейские настроения в широких массах населения, в частности, среди рабочих, отчетливо стали проявляться тотчас же после того, как евреи заполнили весь административный аппарат в России уже в начале 1918 г., еще до, упомянутого выше, декрета от 27 июня 1918 г. о борьбе с «антисемитизмом».
