И, что характерно, настроения эти охватили те круги русской интеллигенции, которой они всегда были чужды, на что обращает внимание Е. Кускова в упомянутой выше своей статье «Кто они?»
Чужды были они среди учащейся молодежи России, которая в годы войны почти полностью заменила кадровых офицеров, превратившись в офицеров военного времени, а с началом гражданской войны составила основные кадры белого движения, в которые влилось множество студентов, гимназистов, реалистов, вообще никогда военными не бывших. Если не все, то подавляющее большинство этих «белогвардейцев» были сыновья русских интеллигентных семей.
Однако, в годы гражданской войны антиеврейские настроения были характерны среди этой молодежи и нередко выливались в недопустимые эксцессы, с которыми было бессильно бороться начальство.
Эксцессы эти порождали отталкивание от белого движения даже тех евреев, которым оно несло защиту их собственности и правопорядок, нарушенный революционными событиями. А таких евреев, противников социалистических экспериментов и революционной ломки социального порядка, среди еврейской буржуазии было немало. Но их не было в белом движении. Ни в рядах, боровшихся на фронте, ни среди тех, кто морально поддерживал и оправдывал это движение. «Еврей в белом движении так же редок, как белая ворона», – сказал как-то с горечью своим единоплеменникам еврей Д. Пасманик, всецело поддерживавший вооруженную борьбу с Советской властью.
Антиеврейские эксцессы в районах, занятых белой армией, были и их не отрицает никто. Даже Деникин в своих «Очерках Русской Смуты» (том V, стр. 145) пишет о них и резко осуждает. Однако анализу причин, породивших эти эксцессы, он не уделяет много внимания, хотя это и чрезвычайно важно для правильного понимания этого вопроса, то есть объяснения (это не значит и оправдания) антиеврейских эксцессов в рядах белого движения. Объяснение, установление причин – вовсе не значит и оправдание действий этими причинами порожденных.
Антиеврейские настроения в среде культурной и образованной русского народа, сыновья которой пошли в белое движение, появились не сразу, а нарастали постепенно под влиянием событий мировой войны и революции.
Патриотическое настроение, охватившее всю Россию, а молодежь, в первую очередь, в начале войны еврейством в целом было воспринято скептически, хотя, как это уже упомянуто в предыдущем изложении, в основном оно и выло сторонником войны против Германской и Австрийской монархий, в надежде, что поражение этих империй приведет и к переменам во внутренней политике России в смысле благоприятном для еврейства. Поэтому русские евреи и были формально лояльны, но это вовсе не значит, что они испытывали патриотический подъем.
Россия не была б их понимании родиной, а только страной временного пребывания. Родина же – это Палестина, земля обетованная, в возвращение в которую их учили верить с детских лет.
Если прибавить к этому наличие ограничений для евреев в русской армии, то Станет понятным стремление даже лояльных евреев уклониться от поступления в ряды защитников России. И их за это не осуждали и никаких антиеврейских настроений, в основном, это не порождало.
Совсем по-иному реагировала русская интеллигентная молодежь, находившаяся в рядах армии, на пораженческую пропаганду, в которой заметную роль играли евреи, впоследствии доставленные немцами в пломбированных вагонах в Россию. Для этой молодежи Россия была их родиной. защищать которую она пошла в начале войны, и пораженческая пропаганда вызывала в ней чувства глубокого негодования и возмущения. Такие же чувства и настроения были не только у молодежи, но и у людей старших поколений, независимо от их политических установок и партийных симпатий. Даже, находившиеся в эмиграции, революционеры – непримиримые враги царского правительства, осознавши, что родина в опасности, нередко сами добровольно являлись в Россию и заявляли, что считают своим долгом принять участие в защите родины. Так. например, поступил Хрусталев-Носарь, бывший председатель Совета Рабочих Депутатов в 1905 году, осужденный на ссылку и бежавший оттуда за границу. А его товарищ Председателя, Бронштейн-Троцкий, сидел в это время в Нью-Йорке и занимался пораженческой пропагандой, полезной только немцам, причем в этой пропаганде ему помогали его многочисленные единоплеменники, многие из которых в последствии прибыли в Россию «углублять революцию»; Урицкий, Володарский и много других.
Так же, как и Хрусталев-Носарь, поступил и известный революционер и террорист Владимир Бурцев и немало Других эмигрантов – врагов царского режима, но среди Них не было евреев, не только евреев-»пораженцев», что и понятно, но и евреев-»оборонцев». «Оборонять» они предпочитали, сидя в эмиграции и всячески подрывая авторитет того правительства, которое вело (правда, не совсем удачно) борьбу не на жизнь, а на смерть со вторгшимися в Россию немцами.
