А когда, весной 1917 года, все эти «оборонцы» прибыли в Россию (а пломбированных вагонах или на специально зафрахтованных американским евреем пароходах) – у этих «оборонцев» не нашлось даже слова осуждения пораженческой пропаганды, доходившей до призыва убивать всех тех. кто стоит за оборону (за продолжение войны), провозглашенного Нахамкесом, тогда еще бывшим не большевиком, а меньшевиком. Выступление Нахамкеса осталось безнаказанным, хотя его партийные единомышленники и единоплеменники в то время могли без труда положить этому предел и тем спасти жизни многих тысяч молодых русских патриотов, боровшихся с врагом на фронте. Целый легион маленьких нахамкесов на всех необъятных просторах России и в действующей армии, и в ее тылах занялись натравливанием темных солдатских масс на всех тех, кто не желал поражения родной страны, в первую очередь, на офицеров. Конечно, далеко не все, кто вел пораженческую пропаганду и призывал к убийству офицеров, были евреи. Но что их было очень много и что они своей пропагандой много содействовали разложению армии – это вряд ли можно Оспаривать.
Какие чувства и настроения вызывало все это, не только в офицерской среде, но и во всем населении России, давшем своих сыновей на ее защиту – объяснять не надо.
А когда работа по разложению армии была закончена – от имени России поехали в Брест-Литовск заключать позорный и унизительный мир с немцами четыре еврея: Троцкий, Иоффе, Карахан и Каменев… И никто из их единоплеменников, составлявших тогда большинство Совдепа, не догадался обратить внимание на несколько своеобразный племенной состав делегации…
Но зато на это обратила внимание вся Россия и сомнительно, чтобы когда-либо это было забыто. Память русского народа не хуже памяти еврейского народа, который и по сей день ежегодно «вспоминает» своего врага – Гамана и прославляет Мордохея и Эсфирь, сумевших добиться уничтожения в один день 75 000 тех, кто, по мнению евреев, был их врагом…
Чувства глубокого национального унижения и оскорбления испытывала тогда вся Россия, все население великой страны, вся ее культурная часть, независимо от политических взглядов и партийной принадлежности. Особенно остро и больно переживала молодежь, жертвенно защищавшая родину на фронте и теперь, при новой власти, ставшая объектом насмешек, издевательств, мучений, и самосудов распропагандированной массы, при полном не только попустительстве, но и одобрении новой власти, нового правящего класса, состоявшего из иноплеменников с чуждым русскому народу миропониманием и правосознанием.
Не удивительно, что все это породило антиеврейские настроения там, где их не было раньше, и вызвало пересмотр отношения русской интеллигенции к евреям, о чем подробно пишет Кускова в упомянутой выше своей статье.
Кровавые расправы «в порядке красного террора» с бесчисленными жертвами, расстрелянными без суда и следствия, причем евреи играли слишком заметную роль – еще больше усилили и обострили эти антиеврейские настроения и создали предпосылки для вооруженной борьбы, вылившейся в белое движение.
Августовские дни 1918 года, когда за убийство одного еврея другим евреем было расстреляно 10.000 не-евреев, все население России твердо помнило.
И когда, спасшаяся от кровавого правосудия Штейнберга, Урицкого, Володарского и им подобных, русская молодежь повела борьбу в рядах белого движения, встречая всюду на своем пути следы расправ, подобных расправе за убийство Урицкого и наблюдая нескрываемые симпатии еврейского населения к тем, кто учинял эти расправы, – то нередко доходило до эксцессов, с которыми было бессильно бороться командование.
Но эксцессы эти носили несколько иной характер, чем деятельность украинских вооруженных сил или махновцев, поголовно вырезавших еврейское население отдельных местечек и городов. Эксцессы «белых» – это были главным образом самовольные «реквизиции», трудно отделимые от обычного грабежа, и сопровождались они нередко и убийствами евреев, у которых производились подобные «реквизиции». А кроме того, немало было и случаев расстрелов обнаруженных сотрудников Чека или политкомиссаров и активных членов коммунистической партии, по указанию местных жителей. А так как вышеприведенные категории врагов «белых» изобиловали евреями, то естественно, что большинство расстрелянных были евреи.
Случаев же, чтобы целая воинская часть, под командой своих офицеров, занималась систематическим истреблением евреев, включая стариков, женщин и детей в «белом» движении не было. Это можно утверждать с достоверностью, ибо, если бы они были, то о них, несомненно, были бы сведения в мемуарной литературе и в периодической печати.
Но из этого не следует, что «белые» не были в массе своей настроены определенно юдофобски и что антиеврейские чувства не проявлялись при встречах с еврейским населением занимаемых областей.
