Автор заметки «На пороге земли обетованной», опубликованной 27 ноября 1917 года в газете «Вечерний час», в которой цитировались приведенные выше слова Шварцмана, прокомментировал: «Оратор не называл имен, но чуткая аудитория узнала в этой реплике гг. Нахамкисов, Бронштейнов и пр.».
Однако отмежеваться от большевиков-евреев было весьма затруднительно. В отличие от безвестных евреев-юнкеров, имена большевистских лидеров были у всех на слуху. Летописец русского еврейства Семен Дубнов записал 7 января 1918 года:
Дубнов был неправ только в одном: почва для антисемитизма была готова гораздо раньше.
Погромы после захвата власти большевиками не прекратились.
В Корсе Кролевецкого уезда во время погрома 11–13 ноября банды громил, состоявшие преимущественно из солдат местного гарнизона, разграбили 26 еврейских магазинов. Войска, присланные Военно-революционным комитетом из Конотопа, восстановили порядок. В Рыбнице Подольской губернии во время еврейского погрома было разграблено много еврейских лавок и домов; были раненые и убитые. По Могилевской губернии прокатилась волна еврейских и аграрных погромов. Группы солдат, уходящих с фронта, громили и грабили местечки и помещичьи усадьбы. Имущество, вплоть до нижнего белья, уносилось или уничтожалось. Всего с сентября по декабрь 1917 года погромы были зафиксированы приблизительно в 60 населенных пунктах.
В апреле 1918 года в сионистском «Рассвете» в статье «Игра кровью» Юлиус Бруцкус писал:
Бруцкус возмущался теми «политиканами», которые, подобно русским революционерам 1882 года и «холопствующим евреям 1905 года», стремятся «воспользоваться несчастными событиями для политической игры»:
