В резолюции «Борьба с дороговизной», принятой экономической секцией съезда (председатель – священник Петр Ласточкин), отдавалась дань борьбе с «еврейским засильем» и предлагалось «изъять всю торговлю из рук евреев, признав их иностранными подданными». Резолюция также предлагала ряд «антирыночных» мер вроде введения государственной (казенной) монополии на товары первой необходимости (керосин, чай, сахар, табак и спирт), сосредоточения хлебной торговли в руках правительства, ограничения деятельности банков, регулирования оптовой торговли и, конечно, запрещения или ограничения участия в российской экономике иностранцев и инородцев.
Черносотенцы, на мой взгляд, сыграли крайне негативную роль в судьбе романовской монархии и Российской империи в целом. Чего стоил в многонациональной и мультиконфессиональной империи только один пункт программы Союза русского народа: «Все инославные и нехристианские народности являются на Земский Собор или в Государственную Думу только на правах челобитчиков».
Самое активное участие в добивании монархии принял Владимир Пуришкевич – из лучших побуждений! Я имею в виду убийство Григория Распутина ради спасения репутации царского семейства. Пуришкевич был одним из организаторов убийства «старца» в ночь с 16 на 17 декабря 1916 года и лично выпустил в полуживого Распутина последние пули, нанеся тем самым еще один удар по авторитету власти. Имея таких друзей, можно было обойтись без врагов.
3 марта 1917 года монархия в России кончилась. В ее защиту никто не выступил, кроме лидера кадетов Павла Милюкова, считавшего необходимым сохранить преемственность власти. Однако среди политических лидеров он остался в одиночестве. Черносотенцы мгновенно исчезли. Растворились, как и все прочие правые. Точнее, в большинстве своем совершили, как по морской команде, «поворот все вдруг».
Пуришкевич уже в марте 1917 года выпустил листовку, призывавшую солдат, матросов и рабочих добиться перелома в войне с внешним врагом, ибо «его победа повела бы
На этом можно было бы поставить точку, если бы не одно обстоятельство: в программе и практике черносотенцев «невооруженным глазом» заметно сходство с фашизмом. Разумеется, об этом сходстве заговорили после возникновения фашизма, и в особенности после прихода Бенито Муссолини к власти в Италии. В советской литературе 1920–1930-х годов сопоставление черносотенцев с фашистами было общим местом. Советский публицист Станислав Любош назвал свою вышедшую в 1925 году биографию Пуришкевича (скорее памфлет) «Русский фашист Владимир Пуришкевич». Это можно было бы счесть пропагандой (и отчасти это и была пропаганда), но с фашистами отождествляли себя сами черносотенцы, оказавшиеся в эмиграции и развернувшие там довольно активную деятельность. В еженедельнике возглавлявшегося Марковым 2-м Высшего монархического совета в номере от 2 июля 1923 года прямо говорилось: «Да, мы фашисты особенные, русские, и искренно завидуем итальянским в том, что мы пока не сокрушили врага». Марков 2-й, эмигрировавший в 1920 году в Германию, восхищался Муссолини.
Сам Пуришкевич, конечно, о фашизме как организованной силе, возникшей в Италии в 1919 году, и слыхом не слыхал. В годы Гражданской войны он принимал участие в борьбе с большевиками, в основном пером. Умер от тифа в январе 1920-го.
Большевики жестоко расправились с черносотенцами, оказавшимися под их властью. В 1918 году «в порядке красного террора» расстреляли протоиерея Иоанна Восторгова, видного деятеля Союза русского народа, а затем Союза Михаила Архангела. В 1919-м та же участь постигла Павла Булацеля, хотя чекисты никакой его контрреволюционной деятельности не обнаружили. Александра Дубровина арестовали на второй день Февральской революции и вскоре отправили в Петропавловскую крепость, освободили лишь в октябре. Большевики пришли за ним осенью 1920 года; в апреле 1921-го по приговору ВЧК его расстреляли за «организацию убийств и погромов».
Председателя гомельского отдела Союза русского народа Акима Давыдова ВЧК арестовала в июле 1921 года в Феодосии по обвинению в антисоветской агитации (Гомель он покинул еще в 1912 году, опасаясь преследования по обвинению в убийстве одного из левых радикалов). Времена стояли почти либеральные – новая экономическая политика, и коллегия феодосийской ЧК приговорила его к полутора годам заключения условно. Вновь арестовали Давыдова в 1929 году близ Батуми, в Грузии. На сей раз этапировали в Гомель, где устроили процесс по делу членов СРН – участников еврейских погромов. Среди прочего Давыдову вменялась в вину организация убийства в 1906 году рабочего-революционера Михаила Кожемякина. В январе 1930 года Давыдова расстреляли.
