Шпиономания была широко распространена и по другую сторону фронта. Так, в августе 1914 года среди гражданского населения Германии стали распространяться слухи, что по стране разъезжают автомобили, груженные предназначенным для шпионов и диверсантов золотом. Бдительные патриоты в разных районах страны задержали несколько легковых автомобилей, причем были убиты несколько находившихся в них правительственных чиновников. Начальнику разведывательного бюро австрийского Генштаба пришлось лично заняться расследованием сообщения о том, что врагу передаются световые сигналы с пожарной каланчи в Перемышле. Двое пожарных сторожей были арестованы по подозрению в шпионаже, а посланный первоначально для расследования дела ротмистр-контрразведчик едва не был застрелен ландштурмистами, принявшими и его за шпиона.
Сведения о «световых сигналах» оказались ни на чем не основанными. О широком распространении в начале войны слухов о том, что русские агенты для передачи информации пользуются пылающими домами, колокольным звоном, ветряными мельницами и т. п., свидетельствовал и начальник германской военной разведки. Подобного рода представления, по его авторитетному замечанию, «должны быть отнесены к разряду сказок, как и вообще такой взгляд на средства шпионажа на театре военных действий».
Австрийские и германские власти приняли решительные меры по пресечению нелепых слухов, ибо это могло привести к дестабилизации обстановки и в тылу, и на фронте. Как пишет автор исследования о российской контрразведке начала века Н. В. Греков,
Шпиономания, овладевшая как военными, так и гражданским населением по русскую сторону фронта, имела четкую этническую привязку, причем под подозрение был взят целый народ. Обвинения евреев в массовом шпионаже и снабжении противника можно было бы списать на невежество обывателей и темноту солдат, набранных по большей части из крестьян, но официальные власти ушли от них недалеко.
Летом 1915 года МВД разослало губернаторам циркуляр, гласивший, что, «по поступившим в департамент полиции
Широкое распространение получила ложная информация о «еврейской измене» в Кужах, недалеко от Шавлей (Шауляя). Сообщение об измене было напечатано 5 мая 1915 года в издававшемся при штабе главнокомандующего «Нашем вестнике», перепечатано в «Правительственном вестнике», а затем едва ли не во всех российских газетах, да к тому же еще и расклеено в виде плакатов на улицах наряду с важнейшими известиями с театра военных действий. Приказ, в котором рассказывалось о деле в Кужах, командиры были обязаны по распоряжению высших военных властей довести до каждого рядового. Суть дела излагалась следующим образом. В ночь с 27 на 28 апреля немцами было произведено нападение на отдыхавшие в Кужах части одного из пехотных полков. Причем немцы были спрятаны местными евреями в подвалах, а по сигнальному выстрелу евреи подожгли Кужи со всех сторон.
Проведенное депутатами Государственной думы Александром Керенским и Нафтали Фридманом расследование показало, что в Кужах в момент нападения немцев евреев не было вообще. Все они ушли после артиллерийского обстрела и вызванного им пожара. Кужи были местечком преимущественно литовским, и из сорока домов в нем всего три принадлежали евреям. В местечке оказалось в общей сложности пять небольших погребов, и лишь два из них имели три – три с половиной метра в длину и два метра в ширину. Вся история была, скорее всего, выдумана офицерами, «проспавшими» нападение противника, несмотря на предупреждения местных жителей, что немцы неподалеку. Тем не менее власти отказались напечатать опровержение.
