Захотелось есть, а посему чемоданы решили пока не распаковывать, а выйти в город и купить что-нибудь к ужину. Прогулка по Брайтон-Бич-авеню показалась им весьма любопытной. Уже зажглись рекламы и витрины, и они были удивлены обилию ресторанов, гастрономов, продуктовых лавок, аптек, магазинов одежды, книжных и прочих магазинов, адвокатских контор, над которыми горделиво горели вывески с названиями на русском языке. Над ними порой гремели проходящие по эстакаде поезда, слышалась русская речь и из какого-то окна на соседней улице доносилась песня о Косте-моряке в исполнении Марка Бернеса. В магазинчике, куда они вошли, продавщица и с одесской интонацией произнесла:
— Вы купить или погреться?
— И купить, и согреться, — подыграл ей Санька.
Женщина дружелюбно улыбнулась и посмотрела на девочку.
— Яко чудное дите! Как тебя зовут?
— Женя, — смело выпалила она.
— А меня Циля. Что-то я раньше вас не видела?
— А мы только сегодня прилетели из Москвы. Дома пусто. Хотим что-нибудь купить поесть, — пояснила Вика.
— Вы правильно пришли. Поесть это у меня.
Они вернулись домой с припасами свежайшей еды, по дороге делясь впечатлениями. Они почувствовали и осознали своеобразную атмосферу этого небольшого колоритного квартала, облегчающего эмигрантам обживаться и делать первые шаги в Америке.
На следующий день после завтрака они вышли на прогулку и, пройдя метров триста, оказались на бордуолке — широком променаде, представляющем собой хорошо сложенный деревянный настил. Он неожиданно оказался длинным, протянувшимся вдоль побережья на несколько километров. Было холодно, но недавно прошедшие дожди смыли выпавший в середине января снег и о зиме напоминали лишь редкие пористые от таяния и дождей сугробы на обочинах и травяных настилах под деревьями. Ветер с океана, шумевшего за широкой песчаной полосой пляжа, мягко овевал их лица, привыкшие к морозным снежным московским зимам. Облака расступились, и голубое небо между ними, словно омытое чистыми водами, будто приветствовало молодых людей с красивой девочкой, бегущей возле них и счастливо играющей в возникшей наяву сказочной стране. Берег со стороны города расступился, и они увидели впереди справа множество разноцветных и причудливых металлических конструкций, над которыми высилось чёртово колесо. Потом они увидели взметающиеся ввысь, стремительно падающие вниз, и закручивающиеся в мёртвую петлю ажурные горки и остановились, с интересом рассматривая открывшийся взору луна-парк. Их внимание привлёк высокий седой мужчина, сидевший на одной из расставленных вдоль променада бесчисленных скамеек, и они приблизились к нему.
— Доброе утро, — сказал Санька по-английски.
— Молодой человек, говорите по-русски. Или вы не узнали своего?
— Ой, простите нас. Мы ещё не освоились. Только вчера прилетели, — обрадовалась Вика.
— Вижу, но это скоро пройдёт. Откуда вы? Похоже, москвичи. Это видно и невооружённым глазом.
— Вы не ошиблись.
— Давайте, перейдём на «ты». На «вы» к Аарону Гольдману обращалась ещё двадцать лет назад вся Одесса. Я был заведующим большой продуктовой базы. А когда мне стали шить дело, куда все подевались. Никто не помог. Пришлось купить весь ОВИР и бежать. С тех пор живу здесь.
Он протянул руку, и Санька пожал её, движимый неожиданной симпатией к этому человеку.
— Американцы называют наш район Маленькой Одессой. Они просто не видели настоящей, где, бывало, проживало около сорока процентов евреев. Они-то и делали там погоду. А сюда рванули в семидесятые годы из Украины и России и подняли его из запустенья и бедноты. Жильё было дешёвое в подбрюшье богатого Нью-Йорка и железка ещё со времён, когда Кони-Айленд был Диснейлендом всего мира. Вот этот луна-парк лишь малая часть того, что здесь было в двадцатых годах.
— Просто потрясающе. Парк Горького в Москве просто детский лепет по сравнению с ним.
— А сейчас после Перестройки и развала Союза сюда нахлынула новая волна. Вот и вы тоже.
Он остановился и взглянул на них. Естественное человеческое участие, взращённое в нём с молоком еврейской матери, вновь проснулось в нём, и он спросил Саньку:
— Вы нашли квартиру?
— Да, друг мой помог. Хорошая квартира. А хозяйка, пожилая еврейка, оказалась славной женщиной.
— И чем будете оплачивать её? Бесплатных обедов не бывает. Я в этом убедился ещё в стране Советов.
— Поищу какую-нибудь работу.
— Пойдёшь ко мне грузчиком? Я неплохо плачу. Ты, я вижу, парень крепкий. Я как приехал, открыл небольшой магазин на Авеню. Он стал приносить хороший доход и со временем я его расширил. Теперь это известный на Брайтон-Бич гастроном.
— Мне бы хотелось найти что-нибудь по специальности. Я — математик.
— А кто сказал, что это навсегда? Начинать будешь с бригадой в шесть утра, когда поставщики начинают завозить товар. К полдню шабаш. Работай и ищи себе что-нибудь по душе. Мы живём в свободной стране. Я сразу это почувствовал, когда моё дело стало процветать. В Одессе меня бы обокрали и сгноили.
— Спасибо, Аарон, я подумаю. Если решу, как тебя найти?
