На следующий день позвонили из офиса компании и попросили прийти в девять часов утра на встречу с вице-президентом. Ею оказалась симпатичная блондинка с выразительными глазами и правильными чертами лица. Он обратил внимание на дорогое синее платье, находящееся в идеальном соответствии с аметистовым ожерельем, ниспадавшим с породистой бархатистой шеи. Она внимательно посмотрела на него и пригласила сесть на стул напротив неё.
— Эвелин, — представилась она.
— Алекс Абрамов, — произнёс он и несколько растерянно пожал протянутую ему руку.
— Я ознакомилась с твоим резюме. Оно впечатляет. Удивительно, что человек с такими блестящими данными не нашёл в России достойного применения. Понимаю, что ты на зубок знаешь свою биографию. Расскажи лучше о себе, родителях, семье, твоих увлечениях.
Неожиданный поворот беседы выбил его из колеи, но он заставил себя собраться с мыслями. Он говорил, пытаясь мобилизовать свой достаточно большой словарный запас, а молодая женщина неотрывно смотрела ему в глаза, и непринуждённая улыбка играла на её лице.
— Каких американских писателей ты читал?
— Драйзера, Хемингуэя, Джека Лондона, Фолкнера, Курта Воннегута. Много других. Недавно перечитал Сэлинджера в оригинале.
— Прекрасно. Я не люблю людей, которые кроме своего ремесла ничем не интересуются.
Она поднялась с кресла и прошлась по кабинету. Санька внимательно смотрел на неё, ожидая вопросов. Но, похоже, Эвелин была удовлетворена разговором.
— Алекс, что ты будешь пить?
— Кофе, пожалуй.
Она подошла к двери, приоткрыла её, окликнула Мери и попросила приготовить две чашки кофе. Радушно улыбаясь, она села в кресло.
— Наша финансовая компания одна из самых крупных на восточном побережье. Жизнь ставит перед ней всё новые непростые задачи, требующие от нас осмысления вызовов и создания адекватных моделей нашей деятельности. Модели сложные, неоднозначные. Поэтому мы привлекаем специалистов высокого класса с серьёзным математическим образованием. Ты по многим критериям подходишь нам. У тебя неплохой английский и важный опыт в разработке программ. В понедельник ждём тебя. Подойдёшь к Мери. Она покажет тебе твоё рабочее место и представит начальнику отдела. Желаю успеха.
— Благодарю, Эвелин. Постараюсь оправдать твоё доверие.
В этот момент дверь кабинета открылась и вошла миловидная секретарь с подносом. Она уверенно продефилировала по комнате и опустила поднос на невысокий столик возле них.
Нижний Манхеттен днём был немноголюден. Мимо него проезжали автомобили с шумом, усиливаемым глубокими колодцами улиц. Огромный город будто проглатывал миллионы жителей и гостей в своих бесчисленных подземельях, жилых домах, конторах, компаниях, магазинах и учреждениях. Он свернул на Бродвей и направился к станции метро, из которой вышел часа два назад. Ему хотелось поскорей вернуться домой и поведать Вике о неожиданной удаче, дающей возможность стать на ноги и начать благополучную обеспеченную жизнь.
Поезд раскачивал его в подземных туннелях, потом выкатил на эстакаду, рассекавшую улицы Бруклина по столетним швам, зарубцевавшимся со временем и ставшим привычной частью городского пейзажа. Санька вышел из поезда, спустился по лестнице на твердь улицы и через десять минут нажал на кнопку звонка. Он услышал знакомые энергичные шаги и щелчок ключа в дверном замке. Вика стояла на пороге, озабоченно всматриваясь в лицо мужа и пытаясь прочесть по нему бессловесную новость. Ей это сразу удалось, и она кинулась ему на грудь.
Более двух месяцев после прилёта в Америку она жила в невольном напряжении, которое умело скрывала от всех. Там, в Советском Союзе, у неё и у Саньки была работа, квартира, детский сад для дочери, а, значит, некоторая уверенность в себе и завтрашнем дне. Так жили все их родные, друзья и знакомые и это убеждало её в том, что всё в порядке и не нужно предпринимать каких-то решительных действий, чтобы изменить существующее положение. Здесь, в другой стране, всё приходилось начинать с нуля. Съёмная квартира не давала ощущения своего дома, работа грузчиком не внушала самоуважения, а оторванность от привычной культурной среды создавала духовный вакуум, вызывавший душевную и физическую усталость. Беременность только усиливала внутреннее беспокойство. Вся её женская суть закрылась для любви и, редкие ласки не приносили удовлетворения ни ей, ни ему. Каждый раз, когда Санька уходил на очередное интервью, она замирала, тая в душе надежду, что им повезёт и наступит новая жизнь. Сегодня она поняла, что это произошло, и сковывающая её тело и сознание тяжёлая эмоциональная завеса рухнула.
— Санечка, любимый мой. Как я счастлива!
Она целовала его, слёзы текли по её лицу, оставляя следы на его щеках, но она не стремилась их остановить.
— Вика, что с тобой? А где Женя?
