— Лена Шехтман звонила, приглашала на день рождения Алексея в ресторан «Садко». Он тут на Брайтон-Авеню недалеко от нас.
— Я знаю. Думаю, надо пойти. Алексей — хороший парень.
— Там Любовь Успенская поёт.
— Да, слышал о ней. Она эмигрировала давно, ещё в семидесятых годах.
Он сложил вещи в кожаный саквояж, помог искупать Женю и уложить её в постель. Потом включил телевизор и прошёлся по каналам. Поездка Джорджа Буша в Ирак. Обсуждение в Конгрессе дополнения к военному бюджету. Новости экономики и бизнеса. Ничего интересного для него. Он выключил телевизор, принял душ и побрёл в спальню, где Вика уже ждала его, листая тетрадку с конспектами уроков английского языка. Когда Санька лёг, она бросила тетрадку на тумбочку, выключила бра и прижалась к нему. Он обнял жену и вошёл сзади в её влажную плоть.
В конце рабочего дня в условленное время он спустился в подземный паркинг, где сразу увидел её машину. Над Манхеттеном стояло чистое голубое небо, словно вымытое весенними дождями, какое нередко бывает в середине мая. «Бьюик», послушно движимый уверенной рукой Эвелин, едва слышно урча, заехал на стоянку возле её дома. Когда они вошли в прихожую, он стал неистово целовать её.
— Милый, ты сошёл с ума?
— Наверно. И в этом виновата ты.
— О, давно не слышала таких комплиментов. Так ты любишь меня?
— А ты?
— Я тебе уже говорила. Знаешь, у нас вся ночь впереди. Давай поедим каких-нибудь афродизиаков.
— Ты для меня лучший афродизиак.
— Ты сегодня просто фонтанируешь признаниями. Я уже готова поверить, что ты меня любишь.
Она освободилась от его объятий и направилась в кухню. На столе появились тарелки с устрицами и мидиями, фаршированными грибами куриными яйцами, орехи и красная икра.
— Алекс, готово, — позвала она.
Они ели, целуясь и обмениваясь веселыми репликами. Эвелин поднялась, вынула из холодильника покрытую густыми сливками клубнику и шоколад и включила кофейный аппарат.
— Теперь мы сможем продержаться всю ночь, дорогой. Но у нас ещё есть время. Я хочу пойти в бар. Там всегда выступает джаз-оркестр. Ты любишь джаз?
— Очень.
— Программа начинается в девять. Сейчас полвосьмого. У нас есть час на сборы.
Они выпили кофе с шоколадом и вернулись в салон, где предались любви на большом кожаном диване. Потом оделись и вышли на улицу. Вечер расправил над городом чёрные крылья и на небе появились звёзды. Бар находился в десяти минутах ходьбы от дома. Когда они вошли, оркестр начал играть сейшен. С трудом нашли место возле окна и заказали коктейль. Санька заметил на себе посторонний взгляд, и из множества людей выхватил взглядом Джефри, коллегу по работе, направлявшегося к нему. В этот момент тот увидел Эвелин, остановился в нерешительности и вернулся на место.
— Здесь наш сотрудник, он заметил нас, — взволнованно произнёс Санька.
— Он ничего никому не скажет, побоится, — успокоила его Эвелин. — Расслабься и получай удовольствие.
Было уже за полночь, когда они вошли в квартиру. Лёгкое опьянение только усилило влечение. Эвелин приняла душ и в лёгком халатике проследовала в спальню. Санька тоже постоял под тёплыми приятными струями и, сбросив с себя свой махровый халат, прилёг рядом с ней.
Они проснулись утром после бурной ночи любви, привели себя в порядок, выпили кофе с пирожными и вышли из дома. В восемь он уже вошёл в отдел, подмигнул Джефри и принялся за работу. Очередное слушание было запланировано на пятницу, и Санька, отложив все дела, стал готовиться к докладу. В обеденный перерыв он спустился в столовую. Эвелин, как ни в чём не бывало, прошла мимо него, разговаривая с отцом, и, сев за стол в конце зала, посмотрела в его сторону. Он поймал её взгляд и кивнул в ответ. К концу рабочего дня он позвонил домой и, поговорив с женой, попытался ещё что-нибудь сделать. Но сказалась бессонная ночь, его неудержимо клонило ко сну. Санька взял саквояж и вышел на улицу. В его голове всё ещё полыхали воспоминания о восхитительной ночи. Ему стало ясно, что пора остановиться, так как разгорающийся всё ярче роман может стать необратимым. Дома он пожаловался Вике на переутомление от поездки, поел приготовленный ею ужин, прилёг на постель и мгновенно провалился в царство Морфея. Она не стала его будить, и, озадаченная, смотрела на загадочное лицо спящего мужа.
В пятницу в зале совещаний опять слушали его. Эвелин и её коллеги были довольны продвижением проекта, который частично уже находился на стадии программирования. Она поблагодарила его за работу, и первая вышла из зала. После обеда она позвонила и попросила задержаться и зайти к ней в половине шестого. Она на этот раз не поднялась ему навстречу, а осталась сидеть в кресле перед большим письменным столом. Санька увидел на её лице бледность, которой раньше не замечал. Несколько минут она молча смотрела на него.
— Садись, Алекс. Хочу с тобой поговорить.
Он сел в кресло напротив неё по другую сторону стола, несколько обеспокоенный неожиданным началом разговора.
— Ты бледная, Эвелин. Что-то произошло?
