— Я беременна. Вчера врачи подтвердили. Я предохранялась, но ни один препарат не устоит против силы страсти. Я ни о чём не жалею, потому что полюбила тебя не на шутку. Сегодня всю ночь не спала, думала, что делать и что сказать тебе. Утром поняла, что ребёнок, рождённый в любви, не должен умереть. Я буду рожать.
— Я тоже тебя люблю. Это и мой ребёнок.
— Ты чудесный человек, но наивный. Не могу я в своей компании объявить, что ты отец. Я потеряю лицо. Выйти за тебя замуж я не могу. Ты женат. В Соединённых Штатах это серьёзно. Я католичка и узы брака в моей церкви очень соблюдают. У тебя есть жена, дочь и скоро родится сын. Не имею права разрушить твою жизнь, как бы мне этого не хотелось. Меня осудят за безнравственный поступок, и наша взаимная любовь не станет оправданием в их глазах.
— А как же ребёнок? Ты останешься с ним одна.
— Ты ещё не совсем понимаешь психологию американцев. Для них жизнь, дети — подарок Всевышнего. Ты очень красивый мужчина, я тоже не дурна. собой. У меня будет красивый ребёнок, и это не помешает мне выйти замуж за достойного человека.
— Но в таком случае я не смогу работать в компании. Это будет двусмысленно и некорректно с моей стороны.
— Милый, проект, к всеобщему изумлению, продвигается хорошо. Думаю, через месяц у тебя будут готовы все математические модели и методы вычислений. А я напишу на тебя прекрасную рекомендацию и представлю моему другу, вице-президенту торгово-финансовой корпорации. Он мне не откажет и возьмёт тебя на приличную ставку. Этот месяц мы вряд ли сможем встречаться, учитывая моё интересное положение. Иди, дорогой мой, домой к жене. Пока ничего ей не говори об увольнении. Зачем ей лишние волнения. Потом, когда устроишься на новом месте, скажешь.
Эвелин поднялась из-за стола и, пройдя мимо него, выбежала из кабинета. Как только она закрыла за собой дверь, разрыдалась и направилась в туалет, чтобы успокоиться и привести себя в порядок. Санька, не дождавшись её, спустился в свою комнату и, взяв дипломат, вышел на улицу. Он в который уже раз убедился в том, что любовь между мужчиной и женщиной не может быть без последствий.
В первые дни после разговора с Эвелин он очень тосковал по ней, сознавая, что роману приходит конец и последующее его увольнение поставит последнюю точку в их отношениях. Он везде искал её, а когда находил, пытался поймать её взгляд, чтобы увидеть в нём зов страсти и приглашение к любви. Но она казалась равнодушной, и он не представлял, чего ей это стоило.
С родителями Санька и Вика говорили каждую неделю. Обычно это происходило в воскресенье до обеда. В Москве тогда уже наступал вечер и все были дома, если, конечно, не собирались в театр, кино или к кому-нибудь в гости. Хотя случалось это в последнее время всё реже. Разгул бандитизма и преступность, всегда усиливающиеся в эпоху социально-политических и экономических перемен, не поощряли желание выходить из дома.
Должны были звонить родители, и Санька, услышав звонок, поднял трубку.
— Здравствуй, папа.
— Привет, Саня. Сегодня у нас бабушка и дедушка. Они хотят услышать тебя и Женечку. Что у вас нового?
— Всё в порядке. Меня ценят, ко мне хорошо относятся. Получил пару дней назад приличную зарплату. Вика учит язык. Женька в детском саду, где много детей эмигрантов из бывшего Советского Союза. Ей нравится. Сегодня пойдём в парк аттракционов. Я давно ей обещал.
— Женечка рядом?
— Да.
— Позови её. Даю трубку Соне.
Он подозвал дочку, и она стала бойко отвечать на вопросы бабушки.
Потом отдала трубку Саньке и убежала в детскую.
— Санечка, у тебя дочка умница, каким и ты был в её возрасте.
— Так яблоня от яблока не далеко падает.
— Тут Марик вам большущий привет передаёт.
— Скажи ему, бабушка, что мы обязательно увидимся. Вы же у меня крепкие.
— Конечно, сыночек. Вот мама хочет что-то сказать.
— Здравствуй, мамочка.
— Здравствуй дорогой. Вчера я звонила Мине Яковлевне. Наконец они подали документы в американское посольство. Скажи Вике.
— Обязательно. Как сестрёнка?
— Нормально. Говорит, Юлик, её одноклассник, недавно в Израиль уехал.
Из нашего института многие собираются эмигрировать. Уже не боятся об этом говорить.
— Вы тоже приедете. В Нью-Йорке, я слышал, еврейская община является гарантом и оплачивает ваш приезд. Собираюсь пойти туда и всё выяснить. Но на их деньги не проживёшь. Поэтому так важна для меня работа. Мне нужно вас содержать какое-то время, пока вы не получите государственное пособие.
— Я знаю, сынок. Спасибо тебе, дорогой.
— Надеюсь, через год-полтора вы переберётесь сюда.
— Ты за нас не волнуйся. Мы продержимся. Целую тебя. Все вас целуют.
— Пока, мамочка.
Он положил трубку и взглянул на Вику.
— Твои уже подали документы. Интересно, что им ответят?
— Если папе не предоставят Грин-карт, они приедут по программе воссоединения семей. Я у них единственная дочь. Совсем неплохо, если они будут здесь с нашими детьми. Тогда я смогу выйти на работу.
— Передай отцу, когда твои позвонят, что я очень советую подготовить к пересылке его библиотеку и труды. Мне мои книги очень помогли.
— Папа об этом знает. Он большая умница.
