— Но я ещё не закончил. У неё оказалась задержка месячных. Мама всполошилась, выбила из неё признание, схватилась за голову и повела Эллочку к знакомому врачу-гинекологу. Короче, беременна твоя сестра. И категорически не желает делать аборт. Хочет родить и выйти замуж за этого Колю. Бабушка Соня ещё не в курсе дела. Боюсь, инфаркт получит, когда узнает.
— Да, приятного мало. Но с другой стороны, брак по любви, это же замечательно.
— Парень он не плохой, но папаша его крупный чиновник и, похоже, антисемит.
— А вы с Колей говорили?
— Да. Разумный парень, любит Элку и не отказывается жениться. И тоже хочет уехать. Но отец его крепкий орешек.
— Нужно решать этот вопрос. А не пойти ли тебе с мамой к его родителям? За бутылкой коньяка посидите, подружитесь, может быть.
— Была-не была, терять нам нечего. В этом вертепе мы нашу дочь не оставим.
Так и сделали. Николай дал телефон и адрес и через несколько дней Наум Маркович и Инна Сергеевна были приглашены к Сидоровым. Отец Николая вначале не желал даже говорить на эту тему, и решился на встречу только под давлением супруги, женщины интеллигентной, добродушной и лишённой высокомерия и предрассудков. Она открыла дверь и пригласила их войти. Квартира в старом доме для высокопоставленных работников партии и Совмина поразила своими размерами и убранством. Её хозяин сидел в гостиной за большим круглым столом. Холодное выражение его лица не предвещало ничего хорошего. Увидев высокого интересного отца и симпатичную мать девушки, он немного оттаял и заученным начальственным жестом указал на стулья.
— Кирилл Иванович, — начал трудный разговор Наум Маркович. — Нас привело сюда крайне важное дело.
— Я в курсе. Мой опыт руководящей работы научил меня смотреть фактам в лицо.
— Наши дети хотят пожениться.
— И ваша дочь легла под моего сына, чтобы заполучить богатого парня себе в мужья.
В этот момент в комнате появился Коля. Он подошёл к столу и, преодолевая смущенье и нерешительность, произнёс:
— Папа, это неправда. Элла не виновата, она не собиралась делать ничего предосудительного. Я просто потерял голову, когда она сказала, что получила разрешение.
— Так вы эмигрируете? И что вы от меня хотите?
— Кирилл Иванович, мы желаем только одного — счастья наших детей, — поддержала мужа Инна Сергеевна. — Вы же знаете, у них будет ребёнок.
От неожиданности он поднялся, подошёл к окну, потом вернулся к столу.
— Делайте с вашей дочерью всё, что хотите. Сына моего я не отдам.
— Кирилл, побойся бога, — включилась в разговор Валентина Фёдоровна. — Дети любят друг друга. Эллочка чудесная девочка, Коля её обожает. Ты же всегда мечтал о внуках.
— Но я, Валентина, представлял это совершенно иначе.
— Ну, что ж, тогда извините нас. Но если вы думаете, что наша дочь собирается избавиться от ребёнка, то вы глубоко заблуждаетесь. Она всё равно родит его и произойдёт это в Америке.
Наум Маркович поднялся, вслед за ним поднялась Инна Сергеевна, и они вышли из гостиной. В коридоре их догнала Валентина Фёдоровна.
— Поверьте, это ещё ничего не значит. Кирилл упрямый аппаратчик, ему трудно сразу решиться на то, что нарушает миропорядок, к которому он привык. Я поговорю с ним. Я ведь тоже ничего не знала о ребёнке.
Минуло несколько дней. Почти каждый вечер после занятий в институте приезжал Коля, и Эллочка уединялась с ним в своей комнате. Наконец, Софья почувствовала неладное, и Науму пришлось ей всё рассказать. Старушка поохала и умолкла в раздумьях, а вечером после ужина, сказала:
— Он — наш еврейский бог. Он не оставит нашу девочку несчастной.
— Соня, а где он был, когда фашисты убивали и сжигали в печах наш народ, шесть миллионов?
— Наум, я не знаю, что там у Него случилось. Но я верю, моей внучке Он поможет.
— Наверно, мы допустили ошибку, что не подали на выезд, когда это сделал Санька, — вздохнул Наум Маркович. — Тогда бы этого не произошло.
На следующий день раздался телефонный звонок. Инна Сергеевна подняла трубку.
— Здравствуйте. Это Валентина Фёдоровна. Я хотела бы к вам зайти и кое-что обсудить.
— Милости просим. Когда Вам удобно?
— Сегодня вечером, если не возражаете, часов в семь.
— Будем ждать Вас.
Она не без удивления взглянула на Софью, слышавшую разговор и ожидавшую объяснений невестки.
— Кажется, Всевышний нам действительно помогает, Соня. Мама Николая придёт вечером. Испеки что-нибудь.
— Конечно, Инночка. То-то у меня с утра руки чешутся. Я давно не готовила яблочный штрудель.
Ровно в семь в дверь позвонили. На пороге стояла Валентина Фёдоровна. Она напряжённо улыбалась, пытаясь за улыбкой спрятать нелёгкую душевную борьбу.
— Входите, пожалуйста, Валентина Фёдоровна.
Она прошла через узкий коридор в гостиную, осматривая небогатую квартиру Абрамовых. Подойдя к столу, на котором уже был поставлен чайный сервиз и приятно пахнущая яблоком и ванилью выпечка, присела на стул.
