— К сожалению, мне не удалось убедить мужа. Понимаете, Коля у нас единственный сын и Кирилл очень ревностно относится ко всему, что с ним связано. Коля успешно учится, заканчивает в июне первый курс института управления, и муж уже строит планы его устройства в своём министерстве. Он не желает и думать, чтобы сын уехал, оставив нас одних.
— Я Вас очень хорошо понимаю, — вздохнула Инна Сергеевна. — Признаться, я надеялась на другое.
— Нет, Вы не понимаете, как мне больно Вам об этом говорить. Только не подумайте, что мы с Кириллом не уважаем евреев. Я в своей жизни со многими дружила, да и сейчас работаю. Поверьте, я к Вам и Вашему мужу отношусь с большой симпатией. А мой муж потерял отца во время войны, выбился в люди благодаря своему упорству и уму. Он не желает и думать о том, чтобы оставить страну, которая нуждается в нём.
— Наш сын уже в Америке. И он, может быть, не уехал, если бы его не лишили возможности поступить в аспирантуру и работать в области, которую любил и хорошо знал. Он талантливый математик. Его учитель, профессор, предрекал ему большое будущее. Увы, ни в один научно-исследовательский институт его не приняли.
Инна Сергеевна взглянула на стол, поднялась и энергично прошла на кухню. Оттуда она вернулась с пышущим от жара чайником.
— Валентина Фёдоровна, давайте выпьем чаю со штруделями. Софья, мама моего мужа, сегодня испекла.
— Да, с удовольствием, они замечательно пахнут.
В это время открылась входная дверь, и в гостиной появился Наум Маркович.
— Извините за опоздание. Меня вызвали на работу. Нужно было закончить проект и отправить заказчику.
— Да Вы не волнуйтесь. Мы с Вашей супругой хорошо поговорили. Я и Кирилл хотим предложить материальную помощь. Ведь ребёнок, который родится, он и наш внук.
Гостья щёлкнула замком сумочки, вынула оттуда пачку денег и положила её на стол. Инна Сергеевна переглянулась с мужем, и он всё понял. Такое взаимопонимание нередко бывает между людьми, любящими друг друга и много лет живущими вместе под одной крышей.
— Нет, Валентина Фёдоровна, мы в деньгах не нуждаемся, — сказал он. — Прошу Вас, возьмите деньги. Поверьте, мы ценим Ваше доброе побуждение.
— Я вижу, вы люди честные и интеллигентные. Я сделала всё, что могла. К сожалению, пока мне ничего другого добиться не удалось. Вы знаете, пусть наши дети немного повзрослеют и сами решат, что им делать.
Она нехотя взяла деньги, сунула их обратно в сумочку, поднялась, посмотрела на них смущённой улыбкой и направилась к выходу. Инна Сергеевна последовала за ней.
— До свидания. Я желаю вам лёгкой эмиграции. И пусть наш внук родится здоровым, — произнесла она, и Наум Маркович услышал, как с лёгким скрипом закрылась входная дверь.
Пришла из школы Эллочка и, увидев на столе в гостиной штрудели, расцеловалась с бабушкой.
— У, какая вкуснятина. А что вы такие все хмурые?
— Доченька, отец Коли не желает, чтобы его сын куда-нибудь уезжал.
— Мама, мы с ним сами решим, что нам делать.
— Дай бог, родная. Мы желаем тебе счастья.
Обо всём этом Наум Маркович рассказал Саньке.
— Если это настоящая любовь, они рано или поздно встретятся и поженятся. А нет, так и лучше, чтобы расстались. А внука, папа, мы здесь в Америке прокормим, вырастим и воспитаем. Сейчас такое время, что ребёнок Эллочке не помешает устроить свою жизнь.
— Она идеалистка и верит, что Коля приедет повидать сына. Теперь, когда всё прояснилось, буду доставать билеты на самолёт. Наверное, на июль, чтобы Эллочка успела сдать экзамены на аттестат зрелости.
— Хорошо, папа. Мы уже подписали контракт на покупку дома в очень зелёном городке. Я поговорю с Эстер, чтобы она эту квартиру оставила вам.
Прошёл месяц. Колчев помог Саньке найти бригаду маляров. Все оказались крепкими ребятами из России. Через неделю дом сиял и приятно пах свежей краской.
