Макс открыл багажник и вытащил два больших чемодана на колёсиках. Остальные вещи, среди которых были книги и дорогие сердцу альбомы фотографий и картины, которые они коллекционировали с конца шестидесятых годов, добирались в Чикаго поездами и океанскими контейнеровозами. Давид покатил к входу свой чемодан, предоставив Максу тяжеленный чемодан жены. Четырёхкомнатная квартира сияла белизной и чистотой, современная практичная мебель, встроенные стенные шкафы — всё говорило о высоком социальном статусе жильцов.
— Вам нравится? — спросил молодой человек, на лице которого светилась искренняя улыбка.
— Очень, — выдохнула Мина Яковлевна.
Давид Самойлович вышел на балкон и осмотрелся. Новые и возводимые сегодня высотные здания невдалеке рядом с построенными ещё до войны приземистыми кирпичными домами, прямые, как линейки, зелёные улицы, скверы и парки.
— Мина, посмотри, какая красота!
— У вас два дня на обустройство и отдых. А в понедельник в восемь, Давид, тебя ждёт в офисе Вилли Джонсон, вице-президент компании. Разрешите откланяться. Если будут вопросы, звоните мне.
— Конечно, Майкл. Большое спасибо.
Молодой человек, пожав Давиду руку и кивнув Мине, скрылся за входной дверью. Они постояли на балконе, любуясь городом, в ясную погоду казавшимся бесконечным.
— Саня просил позвонить, когда доберёмся, — сказала Мина.
— Да, совсем забыл. Как в басне Крылова, «в зобу дыханье спёрло». Правда, они скорей всего на работе. Позвоним вечером часа через два.
— У нас впереди выходные дни. Надо бы встретиться с кем-нибудь.
— Мой друг Фима Бланк живёт под Чикаго. Я свяжусь с ним. Давай-ка где-нибудь перекусим.
Кафе оказалось недалеко от дома на другой стороне улицы. Хозяин его, увидев пару интеллигентных людей, приветливо поздоровался с ними, усадил за столик у окна и протянул два кожаных меню.
— Вы будете довольны, господа, — сказал он и вернулся за стойку бара.
Они позвали официанта и заказали овощной салат и стейк с жареным картофелем и чай с бисквитами. Всё было вкусно, красиво сервировано и стоило, к их удивлению, не дорого.
На город опустился вечер. На тёмном небе кое-где появились звёзды, предвещая прохладную ночь. Они прогулялись по улице и направились домой. Весь Чикаго сиял тысячами огней, и с балкона небоскрёбы казались упавшими с глубин космоса скоплениями звёзд.
Давид вернулся в комнату, подошёл к телефону на полочке и набрал номер в Нью-Йорке.
— Вика, привет.
— Привет, папа. Как добрались?
— Прилетели благополучно. Нас встретил парень из наших эмигрантов и привёз домой. Мы на шестом этаже. Вид отсюда роскошный. Красота неземная.
— Замечательно. А как вы питаетесь?
— Были в кафе. Тут недалеко. Вкусно поели.
— Но вы же не можете это делать всё время?
— Конечно, нет. В холодильнике кое-что есть, о нас позаботились. Но мы пока не разобрались, что там. Завтра пойдём в супер, купим продуктов на неделю и начнём обустраиваться.
— Маме нравится?
— Очень. Только скучно. Нужно налаживать отношения, знакомиться с людьми. Чикаго — не Москва, дочка.
— Но у вас это прекрасно получается, папа.
— Надеюсь, Вика, всё будет хорошо.
Давид положил трубку, взял записную книжку, нашёл в ней номер Бланка.
— Фима, здравствуй.
— Давид? Ты где?
— В Чикаго, сегодня прилетели.
— Назови адрес. Я завтра часов в одиннадцать подъеду.
— Пиши.
Давид Самойлович продиктовал название улицы, номер дома и квартиры.
— Прекрасно, я записал. Привет вам от Фани.
— Спасибо, Фима. Ей тоже привет. Я рад тебя слышать, дружище.
— А я просто счастлив. Спокойной ночи.
Давид учился с Фимой в одном классе, и их мальчишеские отношения переросли со временем многолетнюю дружбу. Они вместе окончили школу с серебряными медалями и поступили в Бауманку. Потом Фима устроился на работу в научно-исследовательский институт. Но защититься там ему не дали и в конце семидесятых годов он эмигрировал в Соединённые Штаты, где сумел сделать карьеру в расположенной в Иллинойсе промышленной компании.
В одиннадцать часов утра Фима подъехал к дому на бульваре Запад Вашингтон и, поставив «Крайслер» на стоянку, поднялся лифтом на шестой этаж. Там его уже ждали. Друзья долго не отпускали друг друга из объятий.
— А ты за пятнадцать лет почти не изменился, — сказал Давид, взирая на друга.
— Не преувеличивай, мы все постарели, конечно, кроме Мины, которая шикарно выглядит.
— Ты такой же шутник и балагур, — засмеялась Мина.
— Квартира у вас хорошая, район неплохой. А теперь давайте махнём ко мне. Фаня с утра стряпает.
