— Меня всегда приглашают в Вестминстер на свадьбы особ королевской семьи. Там всё чопорно и официально. Но еврейская свадьба — это что-то особенное. Она полна глубокого философского смысла, радушия и сердечности. Велик ваш народ, создавший такую замечательную традицию. Особенно мне понравился, как ты разбивал каблуком стакан.
— Так делается, чтобы напомнить о дважды разрушенном храме.
— О, тут ещё такие пласты истории. Я в восторге.
— Спасибо, Роберт. Ты славный парень, — сказал Илюша. — Маша сделала прекрасный выбор.
— Я, между прочим, поймала букет, который бросила Яна, — улыбнулась Маша.
— Если верить нашему еврейскому богу, готовься к свадьбе.
Слова Илюши потонули в звуках музыки. Молодые вышли в круг, чтобы исполнить свой танец.
Импресарио улетел на следующий день, Санька с Викой через два дня. Лев Самойлович с Верой несколько дней погостили у Леонида Семёновича и, попрощавшись с ним в аэропорту Бен-Гурион, вернулись в Москву. Маша и Роберт улетели через неделю, насладившись тёплым морем, поездкой по стране и побывав в Вифлееме и Иерусалиме. В Храме Гроба Господня он сделал ей предложение, и Маша ответила согласием.
Жизнь знаменитого и востребованного музыканта расписана на многие месяцы вперёд. После свадьбы Илюша выступил с израильским филармоническим оркестром с концертами в Хайфе, Иерусалиме и Тель-Авиве, а в августе улетел на месяц в далёкую загадочную Австралию, где ждал его верный обаятельный импресарио. Герберт Шлиман ещё в прошлом году сосватал его своему немецкому другу Штюрмеру, руководившему там крупной антрепренерской компанией. Вместе они совершили гастрольное турне по стране — Сидней, Мельбурн, Брисбен, Перт, Канберра, Аделаида, перелёты и поездки по скоростным автострадам, прекрасные гостиницы и полные концертные залы. Везде аншлаги, восторженные статьи в газетах и телевизионные интервью. Из Сиднея в Бомбей вылетели на одном самолёте. В аэропорту попрощались. Илюша перебрался на самолёт, летящий в Тель-Авив, а Шлиман — на прямой рейс в Германию.
Почти полтора года сотрудничества сблизили их, двоих таких разных во всём людей. Илюше импонировали безукоризненная честность импресарио в финансовых вопросах, умение вести дела и абсолютное отсутствие антиеврейского душка и предубеждения. Герберт искренне любил своего юного друга, не раз проявлял к нему отцовские чувства и, обладая здоровым чувством юмора, нередко подшучивал и подтрунивал над ним.
Израиль встретил Илюшу жарким хамсином, какой в сентябре нередко накатывает из пустынь северной Африки или Аравийского полуострова. Яна была уже дома, когда он, толкнув входную дверь, вошёл в гостиную.
— Папа, папа! — воскликнула Анечка, и, подбежав, обняла ручонками его ногу.
— Я тоже рад, доченька.
Он поднял её и поцеловал в щёчку. Из кухни появилась Яна в цветастом ситцевом халате, прикрывающем аккуратный живот. Он сделал шаг навстречу и обнял жену.
— Как ведёт себя наш малыш?
— Пока хорошо, собирается с силами.
— Прекрасно. А я проголодался. Есть что-нибудь для меня?
— Дерунчики. Ещё тёплые. Ты же их любишь.
— Я их обожаю, Яночка.
Илюша отвёз чемодан в спальню, переоделся, помыл руки и вошёл в кухню. На столе уже стояла тарелка с одуряюще пахнущими дерунами. Он с удовольствием проглотил их один за другим, окуная в сметану. Потом вместе пили чай с медовиком, купленным в магазине «Инглиш кейк», и вели неспешный разговор.
— Ты кенгуру видел?
— Только на картинках. Поездка оказался очень напряжённой. На сафари не было времени. Как твои?
— В порядке. Они дважды приезжали и ходили в парк с Аней.
— Помнишь, перед гастролями мы говорили о покупке квартиры? Так вот, на моём банковском счёте накопилась приличная сумма. По моим подсчётам, нам потребуется совсем небольшая ипотечная ссуда.
— У нас скоро появится сынок, а дочка ещё маленькая. Я люблю свою работу и не собираюсь её бросать. Поэтому квартира должна быть недалеко от детского сада и моего проектного бюро.
— Будет так, как пожелаешь, дорогая. У меня только одно условие. Я хотел бы купить рояль. Возникает вопрос: как мне его внести в квартиру.
— Я знаю несколько строек в Рамат-Гане. Два года назад это были наши проекты. Один дом мне понравился. Невысокий, всего пять этажей. Но на крыше пентхаус с террасой.
— Ты просто читаешь мои мысли, дорогая.
— Это телепатия, милый. Я знаю, где их контора. Илья, надо срочно туда ехать. Будет жаль, если они его уже продали.
Они быстро собрались и, подхватив Анечку, игравшуюся с куклой в детской комнате, спустились на улицу и сели в машину Яны. Офис по продажам был ещё открыт. Худощавая женщина средних лет в брючном
костюме поднялась из-за письменного стола у окна и скрылась в кухоньке.
— Садитесь, я сейчас, — раздался оттуда её приятный с хрипотцой голос.
Она вернулась с чашкой кофе, поставила её на стол и приветливо взглянула на них.
— Кофе будете?
— Спасибо, мы только что пили, — ответила Яна. — Как тебя зовут, милая?
— Яэль.
— Очень приятно, Яэль. Мы к тебе вот по какому делу. Я знаю, что в этом доме есть пентхаусы. Они проданы?
