— Они обязательно будут. Просто им нужно прийти в себя и найти какую-нибудь работу.
— Что такое эмиграция нам объяснять не нужно. Мы её испытали на своей шкуре.
Он обернулся к Вике и взял её за руку.
— А ты стала ещё прекрасней. Тебе Америка к лицу.
— Спасибо, Леонид Семёнович. Вам папа шлёт большой привет. Он с мамой в Чикаго, его взяла к себе компания «Боинг».
— Наши мозги везде нужны, Вика. Я рад за него.
Елизавета Осиповна поцеловала Машу и посмотрела на Ричарда. Он поклонился ей в ответ. Высокий красавец был предупредителен и учтив, его благородство и происхождение не мешали ему общаться с людьми, принадлежащими к более низкому социальному слою. Родители Илюши вызывали у него симпатию и уважение. Он сразу оценил их интеллект, образованность и чувство собственного достоинства. Ричард обратил внимание на скромное жилище и простую мебель, и был тронут, когда к нему подошла бабушка Гольда, поцеловала в лоб и, пронзив его взглядом, сказала на идиш:
— Бубалэ, гутэр менч!
Маша улыбнулась, обняла старушку и объяснила:
— Ты очень понравился Гольде. Она сказала, что ты миленький и хороший человек.
— Скажи, что я ей очень благодарен и что она замечательная женщина.
Маша перевела. Ричард добродушно засмеялся и, наклонившись к Гольде, поцеловал ей руку.
Елизавета Осиповна, ожидая гостей, приготовила в духовке из карпа фаршированную рыбу, испекла картофель, нарезала салат «Оливье», который, она знала, везде и всегда идёт на «ура». И даже решилась вместе с Гольдой к сладкому столу соорудить торт «Наполеон», её конёк, которому научила её покойная мама. За считанные минуты всё это появилось на столе в гостиной. Леонид Семёнович, услышав от сына о госте-англосаксе, купил в супермаркете бутылку шотландского виски. Теперь, когда все расселись вокруг стола, он открыл её и разлил по хрустальным бокалам.
— Дорогие, я счастлив принимать вас в моём доме, — произнёс он, обведя всех взглядом. — Мы с Лизой связаны искренней дружбой с вашими отцами и матерями. А сейчас я вижу и бесконечно рад, что и вы, наши дети, дружны и любите друг друга. Буду краток. Есть прекрасный еврейский тост, которой знают все. Лехаим!
Маша всё шёпотом перевела Ричарду. Он с интересом слушал, говоря «nice, remarkable». Прогулка по Иерусалиму разожгла у молодых людей здоровый аппетит. Понравились и гефилте фиш, и «Оливье», и многослойный хрустящий на зубах «Наполеон», который смели с английским чаем «Ахмад».
Маша попросила Илюшу что-нибудь исполнить. Он сел за пианино, на минуту задумался, разминая пальцы и заиграл «Лунную сонату». Когда он закончил, к нему подошёл Ричард.
— Я никогда не слышал такого Бетховена, Илья. Ты великий пианист, — сказал он.
— Спасибо. Бабушка права, ты хороший человек. Маша тебе рассказывала о нашем друге Романе?
— Конечно.
— Ты её любишь?
— Очень.
— Я бы желал приехать в Лондон на вашу свадьбу, Ричард.
— Надеюсь, так и будет.
За разговорами прошёл ещё час. Открыли окно, и квартира наполнилась тёплым воздухом Иудейских гор. Леонид Семёнович напомнил, что в восемь вечера в Бен-Гурион прилетает из Москвы Лев Самойлович с Верой.
— Лена, к сожалению, приехать не сможет. Духин плохо себя чувствует. Я встречу Льва, а ты, Илюша, возвращайся в Рамат-Ган. Завтра у тебя тяжёлый день.
— Пожалуй, ты прав, отец.
— Друзья, поехали в Тель-Авив. Как раз успеем к закату.
Они попрощались с родителями и Гольдой и пустились в обратный путь. Через полчаса уже миновали Сады Сахарова, оставив позади озарённый чистым предвечерним светом Иерусалим.
Утром Яна подняла Илюшу в семь. Вчера Санька и Вика засиделись у них дома и, когда он отвёз их, было уже за полночь.
— Милый, ты не забыл, что сегодня свадьба?
— Дорогая, я буду помнить этот день всю жизнь.
— И эту ночь?
— Конечно. Она была превосходна. Я люблю тебя, Яна.
— А я тебя. Но Анечку в садик всё равно отведёшь ты.
Они разбудили дочь, одели и Илюша отвёз её в детский сад. После завтрака Яна уехала в салон красоты. Илюша позвонил Саньке.
— Хотите поехать с нами на фотосессию?
— Ты ещё спрашиваешь?
— Тогда в двенадцать подходите к нам. Отсюда поедем в Яффо, потом в Неве-Цедек, старинный район Тель-Авива.
Подъехала Софья Александровна, мама Яны, чтобы помочь дочери надеть свадебное платье. Вернулась Яна, красивая и благоухающая и они закрылись в спальне.
— Ну, жених, смотри на свою красавицу-жену, — игриво возгласила будущая тёща, выходя из комнаты.
— Великолепно.
— Животик, конечно, виден, но какое это имеет значение.
— Вы как всегда правы. Спасибо за помощь, Софья Александровна.
— Одевать дочь перед свадьбой — это, Илья, бальзам на душу, неописуемое блаженство. Ладно, мавра сделала своё дело, мавра может уйти.
Муж обещал прийти после операций сегодня пораньше, и я должна его накормить. Его мама что-нибудь приготовит.
— Передайте привет Римме Наумовне и Григорию Иосифовичу. Сегодня встретимся в шесть.
— Пока, я пошла, Илья.
