Когда стало темнеть, и холодный ветер подул с побережья, гоня по пасмурному небу рваные облака, они отвезли Анечку и Ариэля к родителям Яны. Хаим пригласил их на восемь и продиктовал Илюше адрес. Он проживал в элитном районе города Герцлия на берегу моря. Они выбрались из Рамат-Гана на шоссе Аялон и через минут пятнадцать оказались в малолюдном в это время живописном посёлке. Открыв металлическую калитку, они пошли по асфальтированной тропинке к окружённой деревьями и декоративным кустарником двухэтажной вилле. Хаим, заметив их, вышел навстречу и провёл в большой салон. В центре его стоял огромный деревянный стол, накрытый «а ля фуршет», вдоль стен располагались мягкие кожаные диваны и кресла, красивые вазы и невысокие шкафчики и тумбочки, на одной из которых громоздился телевизор. На стенах висели картины в деревянных рамах. Из больших колонок доносилась негромкая лёгкая музыка. Всё говорило о высоком социальном положении хозяев дома.
Появление знаменитого пианиста с прелестной женой привлекло внимание гостей. Они с интересом рассматривали русских, как израильтяне называли между собой репатриантов из бывшего Советского Союза, кланяясь в ответ на их приветствие. Одна из женщин поднялась и, мило улыбаясь, подошла к ним.
— Мири, моя жена, — представил её Хаим. — А это Илья и Яна.
— Очень приятно. Мы рады, что вы нашли время и смогли прийти. Я знаю, у вас в семье прибавление.
— Нашему сыну пошёл третий месяц, — сказала Яна.
— Совсем ещё маленький. Пойдём, я познакомлю тебя с нашими друзьями.
— Илья, чувствуй себя, как дома, — произнёс Хаим. — Здесь находится мой приятель, известный писатель и драматург. Я хочу тебя ему представить.
Илюша двинулся вслед за хозяином, который остановился возле худощавого мужчины в элегантном твидовом костюме, ведшего негромкую беседу с черноволосой женщиной лет пятидесяти.
— Аарон, это Илья Вайсман.
— Я был на твоём концерте в Тель-Авиве. Получил огромное удовольствие.
— К сожалению, не могу похвастаться тем, что читал твои книги. Мой иврит ещё не позволяет мне читать в оригинале. Кроме того я мало общаюсь с коренными израильтянами. А во время зарубежных гастролей я говорю на английском.
— Хаим написал о тебе и твоей семье очень интересную статью. А что касается языка, у тебя хороший разговорный иврит.
— Спасибо, Аарон.
— Я согласен с Хаимом, алия из России — благословение для Израиля. А в нём много проблем, которые нужно решать сообща. Моя добрая знакомая Шуламит Алони год назад основала партию, которая в прошлом году на выборах получила двенадцать мандатов. У неё короткое и яркое название Мерец, что в переводе с иврита означает «энергия», «решимость».
— Действительно, прекрасно звучит.
— Да. И она каждый раз просит меня при первой возможности приобщать к ней известных выходцев из бывшего Советского Союза.
— Но я ещё плохо знаком с нашей страной и не очень интересуюсь политикой.
— Мне, как литератору, тоже хотелось бы «запереться в башне из слоновой кости». Увы, мы живём в стране, которая расколота на левых и правых, на светских и религиозных, ашкеназов и сефардов, бедных и богатых. Я понимаю тебя, Илья. Ты талантливый человек, тебе хочется заниматься творчеством, стоять над схваткой. Но здесь это невозможно. Посмотри на наше общество, оно отравлено оккупацией. Наша армия на территориях превратилась в аппарат подавления. Не может быть свободен народ, который держит в рабстве другой народ. Он нравственно деградирует.
— Конечно, жизнь вынуждает израильтян разбираться в политике. И что предлагает партия Мерец?
— У неё прекрасная социал-демократическая программа, основанная на идеологии социальной справедливости. Она призывает к прекращению оккупации, мирному урегулированию палестино-израильского конфликта и созданию Палестинского государства. Соглашения Осло разработаны не без её помощи и поддержки.
— Я знаю, в Иудее и Самарии находится множество еврейских поселений. Для такого государства нужна территория. Что тогда делать с поселениями?
— Ничего не поделаешь, большинство придётся оттуда убрать.
Аарон ещё некоторое время разъяснял Илюше программу партии. «Европейскую социал-демократическую платформу пытаются увязать с головоломной израильской действительностью, — подумал он. — Хотя требование отделения религии от государства мне представляется правильным».
— Всё это, наверно, необходимо для процветания страны. Но я мало что понимаю в этих делах.
— Поэтому мы проводим семинары и разъясняем нашу позицию.
— Я подумаю, Аарон.
— Хаим обеспечит тебя материалами. У нас есть программа партии и на русском языке. Я слышал от своего русского коллеги, что «соловья баснями не кормят». Предлагаю перекусить.
Они подошли к столу, на котором в изобилии стояли блюда с пиццей с грибами и моцареллой, тарталетками, начинёнными печёночным паштетом, салатом и лимонным кремом, бутербродиками канапе с ветчиной и маслинами на шпажках, рулетами из сёмги и прочими закусками.
— Великолепный стол. Мири прекрасная хозяйка. Давай-ка выпьем.
Аарон взял бутылку «Шардоне» и наполнил два бокала.
