— С тобой я, возможно, встречусь. Но сына тебе не покажу, чтобы его не травмировать. Не буду вносить разлад в свою и его жизнь.
— Где я тебя увижу?
— Завтра в три часа у главного входа в музей Метрополитен. Знаешь, где он?
— Конечно.
— Тогда пока.
Он узнал её сразу, когда она вышла из жёлтого нью-йоркского такси и стала подниматься по лестнице. Он пошёл ей навстречу, заворожённый её красотой.
— Здравствуй, Коля.
— Здравствуй, Элла. Ты изменилась, стала ещё прекрасней.
— Да, я стала другой. А ты такой же. Как ты здесь оказался?
— Приехал искать тебя и нашего сына.
— Почему не сделал это раньше?
— Ты же знала моего отца. Но несколько месяцев назад он умер. Ельцин говорил с ним, и он очень разнервничался. Инфаркт, прямо на работе.
— Прими мои самые искренние соболезнования. Но я замужем и ничего в своей жизни менять не намерена.
— Я любил тебя, наверное, и сейчас люблю.
— Какое это имеет значение, Коля. Я счастлива со своим мужем. Он любит моего сына.
— Он и мой сын.
— Я принесла фотокарточку. Вот посмотри.
Николай взял их дрожащими руками и посмотрел на улыбающегося мальчика, играющегося в кубики на широком цветастом ковре.
— Он на меня похож, правда?
— Разумеется. Овал лица и нос твой.
— Можно я возьму эту фотографию?
— Возьми. Я отобрала её для тебя. Не ищи меня больше, Коля. Прощай.
Он ничего не ответил, продолжая смотреть на сына, которого потерял. Теперь он знал это точно. Она поймала такси и, садясь в него, обернулась. Он всё ещё стоял на том же месте, смотря на неё, словно прощаясь с мечтой, которой не суждено было стать явью.
На следующий день в условленное время Санька подъехал на «Бьюике» к парадному входу в «Шератон». Маша и Ричард с детьми уже ждали его в фойе, и, увидев его через высокие стеклянные окна, вышли под широкий козырёк, накрывающий сбегающую к тротуару лестницу, и замахали руками. Но Санька и так их сразу заметил. Невозможно было не обратить взгляд на их стройные фигуры и элегантные одежды. Они всегда приковывали внимание и были притчей во языцех лондонского света. Ричард положил большой чемодан в багажник и, усадив Машу с детьми, сел возле Саньки.
— Ещё вчера весь город был в снегу. А сегодня всё чисто, — заметила Маша.
— Спасибо нашему мэру Рудольфу Джулиани. Он крутой парень. С преступностью и безработицей разобрался. Очень не любил Ясира Арафата, справедливо считая его террористом. Однажды тот пришёл на праздничный концерт в Линкольн-центр и Джулиани распорядился выгнать его вон.
До Саммита они добрались довольно быстро, что весьма удивило Ричарда.
— Америку создали дороги, дорогой мой, сначала железные, а потом шоссейные. Это кровеносные сосуды страны.
— Во время Великой депрессии президентом был избран Рузвельт, — сказал Ричард. — Я не сторонник либеральных методов управления государством. Но тогда демократы получили страну с разрушенной экономикой. Применение социал-демократических методов хозяйствования было оправдано. Он накормил народ и подарил ему надежду. Рузвельт содействовал и строительству дорог. А после войны Дуайт Эйзенхауэр.
— Если бы не они, если бы не Америка, Советскому Союзу и Великобритании не удалось бы победить гитлеровскую Германию, — произнёс Санька, припарковываясь возле дома.
На шум мотора на крыльцо вышли Вика, Яна и Илюша.
— Машенька, ты просто красавица, — восхитился Илюша, целуя её.
— Благодари Ричарда. Смотри, какого богатыря он мне подарил, — сказала она, показывая на Гарри, который, стесняясь, прятался за маму.
Женщины целовались и обнимались, и двор наполнился их счастливыми голосами. Стол уже был накрыт к обеду и после прогулки по дому вернулись в салон. В честь Ричарда Санька открыл бутылку шотландского виски Chivas Regal.
— Нам Маша донесла, что ты его любишь, — улыбнулся он.
— У нас в семье традиция. Я помню ещё дед пил его, а потом пристрастился и отец. Он рассказывал мне, что компания Chivas Brothers выпускала и другие марки, которые пользовались успехом среди высоких чинов Великобритании и даже у самой королевы Виктории. У меня даже не было права выбора, хотя виски замечательный и я его полюбил.
— А вот другую традицию ты не стал соблюдать.
— Какую?
— Заключать браки с представителями своего класса. Вместо того чтобы взять себе в жёны дочь пэра, ты женился на простолюдинке.
— Зато по любви. Мои родители довольно либеральные люди и они не возражали. Мери подняла меня на ноги. Они это знают. Но сейчас она герцогиня Миллер.
— У меня тост, — поднялся Илюша. — За здоровье герцога и герцогини Миллер!
Выпили и с аппетитом принялись за запеченную в духовке индейку, начинённую картофелем и шампиньонами.
— Между прочим, русские жёны всегда котировались в Европе, — заметила Яна. — Анна, дочь Ярослава Мудрого, стала королевой Франции в одиннадцатом веке. А в двадцатом веке это стало даже бонтоном, особенно после Октябрьской революции и Гражданской войны, когда из России на Запад уехало три миллиона эмигрантов.
