Так они сидели в комнате и вели нескончаемую беседу. А на следующий день, когда Анна вернулась из университета, за ними заехал Юра. Выпускник физического факультета Тель-авивского университета, он остался на кафедре работать ассистентом преподавателя и писать докторскую. Парень среднего роста, не богатырского телосложения, но на симпатичной еврейской физиономии чёрная бородка и горящие интеллектом глаза. Пока он крутил баранку, Анна поведала Жене их историю. Они встретились в кампусе полгода назад. Она зашла в общежитие проведать подругу. Сексапильная Аня привлекала внимание ребят. Один из них, известный ловелас, стал приставать и вознамерился втолкнуть её в свою комнату. В это время там по своим делам находился Юра. Сообразив, что парень возжелал девушку, которая не желает иметь с ним дело, он подошёл и вежливо попросил отпустить её. Анне удалось воспользоваться его замешательством и вырваться. Тот в порыве злости ударил его и сломал ему нос. Кровь потекла ручьём. Анна вернулась и попыталась остановить кровь, но ей не удавалось. Она позвонила отцу в больницу. Отец сказал, чтоб она срочно приехала с ним. Он встретил их на входе в приёмное отделение.
— Папа помог, — закончила она свой рассказ, — хотя нос у него остался немного кривым. Но он славный парень и искренне меня любит.
В это время Юра свернул на набережную и помчался вдоль знакомого Жене строя тель-авивских гостиниц. Припарковались на огромной стоянке возле здания «Опера». На пляже они увидели под зонтиком три стула и заняли их. Потом по очереди переоделись в раздевалке и, попросив молодую пару присмотреть за вещами, вошли в море. Женя наслаждалась, испытывая эйфорию от купания.
— Аня, Юра, какая вода, прелесть! — говорила она, заразительно смеясь. — Я хочу стать рыбой.
— Анна, я боюсь за неё. Она предрасположена к заболеванию иерусалимским синдромом, — сыронизировал парень.
— Читала о таком. Но хочу вас заверить, у меня здоровая психика.
— Не будь слишком самоуверенной, Женя. Израиль оказывает на людей сильное психотропное действие.
— Ты подсказал мне прекрасную тему для исследования, Юра. У вашего народа, я полагаю, значительные отличия от американского.
— Конечно, вы уже сто пятьдесят лет воюете далеко от Америки, и вам ничего не угрожает. А мы каждые несколько лет, а всё остальное время находимся в постоянной боевой готовности.
— Ты служил в армии?
— Конечно. В парашютно-десантных войсках. И каждый год меня призывают на переподготовку.
— А Давид тоже служил?
— В спецназе, — сказала Аня.
— Это так не похоже на моих субтильных американских ухажёров.
Они вышли из моря, расстелили подстилку на мягком песке и с наслаждением растянулись под жарким закатным солнцем.
Прошло несколько дней. Санька оплатил Жене экскурсию в Галилею и на Голанские высоты. Анна и Юра повезли её в Кейсарию и Хайфу. Она была в восторге от роскошных бахайских садов и храма, от сооружённого Иродом амфитеатра, от разрушенного землетрясением римского города Скифополис в Бейт-Шеане.
В пятницу после завтрака они сели в машину и отправились в Иерусалим. Давил ждал их возле дворца конгрессов.
— Привет, сестра.
— Привет, дорогой. Познакомься. Это Женя. Я о ней тебе не один раз говорила.
— Здравствуй, Женя, — произнёс он. — Аня просила меня показать тебе город. Честно говоря, для этого требуется несколько дней и квалифицированный гид.
— Мы заказали ей и её маме экскурсию на вторник. А сегодня расскажи и покажи что-нибудь своё. Нам твоей эрудиции вполне достаточно.
Пока Анна говорила с братом, Женя украдкой посматривала на него. Крепко сложённый высокий мужчина с тёмно-серыми длинными волосами и худощавым лицом вначале не вызвал у неё интереса. В университете за ней ухлёстывали еврейские парни покрасивей Давида. Они умели ухаживать, поддерживать светскую беседу и соблазнять. Будущий профессиональный психолог, она вначале рассматривала их в качестве субъектов для анализа и проверки идей и теорий, которые изучала. Очень скоро, завершив свои умственные эксперименты и экзерсисы, она теряла к ним интерес и искала новые знакомства. Её душа жаждала найти человека неординарного, с сильным характером. Они ехали по живописным улицам города и слушали Давида. Он предложил вначале показать им университет в Гиват-Раме. Они оставили машину на стоянке и вошли на территорию кампуса. Зелёный покров огромной лужайки, открывшейся перед ними, источал свежий запах недавно стриженой травы, невысокие здания справа стояли чинно в ряд, отражая голубизну неба и кроны обступивших их деревьев, а декоративные садики и вздымающиеся ввысь прямые стволы сосен слева завершали картину, создавая пасторальную атмосферу альма-матер.
— Здесь много лет назад мама встретилась с Даном, моим отчимом. Я был маленьким мальчиком, но хорошо помню те дни. Вот на той лавочке они сидели, определяя свою и мою судьбу.
— Так романтично, — произнесла Аня.
