— Ты сегодня в ударе, — с иронией произнёс Санька. — Оскара Уайльда цитируешь. Наверно, в Воронеже у тебя было много свободного времени.
В это время в кафе вошла элегантно одетая женщина. Бежевое платье облегало её гибкое тело, пышные каштановые волосы ниспадали на высокий лоб и узкие плечи, а тёмно-коричневые туфли на высоких каблуках завершали уверенную поступь её стройных ног. Бросив выразительный взгляд в их сторону, она села за соседним столиком и подала знак официанту, который, похоже, хорошо её знал. Он подошёл, улыбаясь добродушной улыбкой, и после короткого разговора, приняв заказ, удалился. Ромка, который не сводил с неё глаз, поднялся и приблизился к её столу. Она с интересом посмотрела на него.
— Вы что-то хотели спросить?
— Я просто хотел познакомиться. Меня зовут Роман.
— Очень приятно, Мария. Да садитесь же, что Вы стоите. Расскажите что-нибудь.
К нему вернулась всегдашняя уверенность в себе, и он стал тем же весёлым и остроумным собеседником, каким был всегда. Она улыбалась его шуткам и внимательно рассматривала его не лишённое приятности еврейское лицо.
— Я в этом году окончила Мединститут и начала работать врачом в больнице напротив.
— А я учился в университете. Сейчас экономист в строительном управлении, — сказал Ромка. — Машенька, я хотел бы тебя проводить. У такой красивой женщины ночью должна быть охрана.
Она утвердительно кивнула. Официант с лучезарной улыбкой поставил на стол блюда и она, извинившись, начала есть. Ромка пожелал ей приятного аппетита и вернулся на своё место.
— Ребята, я вынужден с вами попрощаться. Она согласилась, чтобы я её проводил, — радостно сообщил он.
— Поздравляю, кажется, ты стремительно приходишь в себя, — усмехнулся Санька. — Желаю удачи.
— Потрясающая женщина! Парни, кажется, я теряю голову, — заявил Ромка.
— Похоже, ты идёшь по стопам своего отца, — съязвил Илюша.
Мария выпила кофе, поднялась и, взглянув на Ромку, направилась к выходу. Он догнал её, они вместе скрылись за дверью и направились к станции метро «Ленинский проспект».
— Ты мне очень нравишься, Маша. Поэтому я хочу задать тебе один не слишком деликатный вопрос. Тебе не помешает, если тебя полюбит еврей?
В это время они уже сели на поезд, стремительно бегущий в подземном тоннеле. Она внимательно посмотрела на него и, усмехнувшись, ответила:
— Ты хороший парень, Роман. Это самое главное. Остальное ни меня, ни моих друзей, ни моих родителей не волнует.
Когда они подошли к её дому, он обнял её и хотел поцеловать, но она отстранилась.
— Роман, куда ты торопишься. Самое важное в отношениях мужчины и женщины — предыстория, ухаживание, знаки внимания, общение. Ты сам, милый, почувствуешь, когда я буду готова. Вот тебе мой домашний телефон. По вечерам я дома, хотя у меня есть и ночные смены. Позвони мне.
Она дружески обняла его и, поднявшись на крыльцо возле подъезда, оглянулась и махнула ему рукой.
Переливания крови и пересадка костного мозга не помогли, увы, побороть лейкемию, отбиравшую у Изи едва теплившуюся надежду на выздоровление. Он похудел и осунулся, последние силы оставляли его. Теперь Юля приходила в клинику каждый день и покидала её, когда Изя забывался в полусонном бреду. Однажды в конце августа он обратился к жене:
— Меня, наверное, скоро не станет. Я хочу попрощаться с детьми.
— Ты уверен, что им нужно видеть умирающего отца? — спросила Юля, едва сдерживая слёзы.
— Не знаю, но мне кажется, пора перестать рассказывать детям сказки о вечной жизни. Нужно их готовить к реальным жизненным испытаниям.
— Возможно, ты прав. Они скоро должны вернуться в Киев. Через неделю начало учебного года. Даниил пойдёт уже в третий класс, а Нелля в первый.
— Я не умру, пока их не увижу. Попроси Льва привезти детей. Я с ним тоже попрощаюсь.
В тот же вечер Юля позвонила в Москву. Лев взял трубку.
— Лёва, врачи сделали всё, что могли. Изе осталось жить считанные дни. Он хочет проститься с детьми и с тобой.
— Юленька, билеты у нас на послезавтра. В четверг мы уже будем в Киеве.
Держись, дорогая.
Лев положил трубку и набрал номер бывшей жены.
— Слушаю. Это ты, Лёва?
— Да, Лена. Хочу поговорить с Ромой.
Елена Моисеевна позвала сына.
— Рома, это папа. Изя умирает. Послезавтра я уезжаю в Киев с Неллей и Даниилом. Ты не хочешь их проводить?
— Скажи, когда прийти. Я надеюсь, у меня получится.
— В среду в семь пятнадцать вечера. Киевский вокзал, третья платформа, седьмой вагон, — произнёс Лев Самойлович.
— Хорошо, отец, я записал. Пока.
Нелля и Даниил печально сидели на постели напротив Льва. Вагон, мерно качаясь и стуча колёсами на стыках рельс, мчался на юг через ночную мглу. Силуэты деревьев и одиноких изб, появлявшиеся в окне купе, проносились мимо, пропадая в убегающем за поезд пространстве.
— А не пора ли нам спать? — нарочито спросил Лев. — Полезайте наверх.
