Эврика полностью

Нужно было торопиться в выполнении этой задачи, т. к. все понимали: война вот-вот начнется. И в 1930‑е годы было активизировано все, что только возможно, для подготовки к войне. Неудивительно, что те, кто оказывал сопротивление, были репрессированы. К сожалению, под топор попало и много невинных граждан.

Таким образом, относительно целей, поставленных Сталиным, не стоит заблуждаться: ставя цели построения социализма в отдельно взятой стране (СССР), Сталин понимал, что нужно подготовиться к неизбежной войне. К концу 1930‑х годов эти цели в основном были достигнуты, хотя (как показали события 1941 года) в полной мере наша страна к войне готова все же не была: не всё, что планировали, успели сделать.

Страх за свою жизнь в той или иной степени был присущ советским гражданам и при Сталине, и после него. Жесткая дисциплина (иногда – жестокая, вроде сталинского приказа № 227 от 28.07.1942 – «Ни шагу назад!»), репрессии, силовое принуждение, карательные меры играли весьма значительную роль во всех формах управленческого воздействия на массы. Я много думал об этом факте и, в конце концов, вынужден признать, что без этого (без жесткой дисциплины и репрессий) нашему народу не удалось бы ни построить основы социалистического общества, ни победить в ВОВ. Подобное было характерно и для таких стран, как Китайская Народная Республика, Демократическая Республика Вьетнам и др., в которых (так же, как в России – СССР) в течение последних веков их исторического развития были слабо развиты или даже совсем не развиты формы парламентаризма, демократии, навыки общественного самоуправления и была соответствующая, низкая, социальная культура. Как говаривали позднее: «культурки было маловато», отсюда и все беды.

Прочитал, наконец, книгу некоего Николая Анисина «Кремлевский заговор от Хрущева до Путина» (исторический триллер) [М.: 2016]. Книга лежала на полке несколько лет: я никак не мог взяться за ее чтение: предполагал, исходя из названия, нагромождение чепухи. Но оказалось, в книге немало интересного, хотя написана она не больно хорошо. Так, операция «Чемодан – вокзал – Израиль» (названная, между прочим, «сталинской»), свидетельствует, как я и догадывался, о том, что Сталин очень неплохо владел «еврейским вопросом». И если Анисин основывается на фактах, то надо думать, что Сталин, абсолютно трезво оценивая опасность сионизма (исходящую как от всесильной «мировой закулисы», так и от советского так называемого Еврейского антифашистского комитета (ЕАК), и от отдельных высоко и не очень высокопоставленных евреев), начиная борьбу с «космополитами» и «врачами-убийцами», на самом деле преследовал цель избавится от еврейской «пятой колонны». И даже направление, куда бежать, им указал – в Израиль.

Автор очень убедительно (правда, без ссылок на документы и источники) пишет о том, как «революционные» массы «местечковых» евреев (бывших сапожников, портных, шинкарей, парикмахеров, торговцев и т. п.) шаг за шагом захватывали советскую власть еще в 1917 году как в высших хозяйственных, так и законодательных и карательных органах, а затем проникли на «командные высоты» в науке, культуре, образовании, здравоохранении. И везде, куда попадал один еврей, он тащил «своих». Все это – строго по предписаниям Талмуда: «Вы все, евреи, люди, а прочие народы нелюди». В книге Анисина есть такие строчки: «Вознесенные на высокие посты евреи смотрели на Россию-СССР не как на Новую Иудею, не как на собственную страну, а как на захваченный в бою город, который не грех пограбить» (с. 66). «С первых дней Октябрьской революции и до середины тридцатых пламенные революционеры-евреи умыкали из России за границу миллионы валюты и тонны драгоценностей» (с. 72). «Расстрелянные в 1937–1938‑м пламенные революционеры из так называемой ленинской гвардии – крупные воры. Они, коммунисты-интернационалисты, они, зиновьевы-апфельбаумы, каменевы-розенфельды, пятницкие-тарсисы, до 1935‑го умыкали из России на Запад деньги и ценности, передавали их там родственникам и доверенным лицам и, таким образом, составили себе очень приличные капиталы» (с. 232).